— Есть еще погибшие? — спросила я.

— Нет, только несколько раненых. Они все в лазарете. Неферет была нашей единственной целительницей, но теперь она… — Ленобия не договорила и только махнула рукой.

— Значит, Зои должна отправиться к раненым, — не задумываясь, сказал Старк.

Мы с Ленобией вопросительно уставились на него.

— Я? Но я…

— Извини, но другой Верховной жрицы у нас пока нет. Если в Доме Ночи есть больные и раненые, значит, твое место возле них, — просто ответил он.

— Тем более что ей дарована власть над стихией свободного духа. Может страданья она облегчать, призывая стихию на помощь, — подтвердил Дарий.

— Конечно, вы правы, — закивала Ленобия, отбрасывая с лица пряди длинных серебристых волос. — Извините, я что-то совсем плохо соображаю. Смерть Стейси меня надломила. — Она попыталась улыбнуться, но ее застывшие губы едва дрогнули в гримасе боли. — Конечно, нам всем необходима твоя помощь, Зои.

— Я сделаю все, что могу, — твердо ответила я, хотя меня начинало трясти при одной мысли о страданиях раненых.

— Мы все поможем, — пришла мне на помощь Стиви Рей. — Если одна стихия может принести пользу, то пять помогут в пять раз лучше!

— Возможно, — глухо и без всякого выражения ответила Ленобия.

— Это вдохнет в них надежду! — раздался громкий и уверенный голос.

Обернувшись, я увидела, как Афродита подошла к Дарию и крепко взяла его под руку. Ленобия недоверчиво покосилась на нее и вздохнула.

— Скоро ты своими глазами увидишь, как все изменилось в Доме Ночи, Афродита.

— Это ничего! Мы уже привыкли к переменам, — ответила Афродита.

— Вот это она правильно говорит! — поддержала Афродиту Крамиша, и многие из ребят согласно закивали. — Это у нас в нутре!

Честное слово, я едва не прослезилась от гордости за них.

— Думаю, мы готовы вернуться домой, — вслух сказала я.

— Домой… — тихо и печально повторила Ленобия. — Что ж, тогда идите за мной, и вы увидите, во что превратился ваш дом. — Повернувшись, она причмокнула губами, подзывая лошадей, и они повиновались, не дожидаясь нашей команды.

От главных ворот школы мы проехали на парковку, где Дарий знаком приказал Хиту припарковать «хаммер», и мы снова остановились, поджидая, пока все выберутся из машины.

Стена профессорского корпуса и соединенного с ним лазарета загораживала вид на основную территорию, но даже отсюда было хорошо заметно зарево костра и танцующие отсветы пламени.

Дом Ночи был погружен в мертвую тишину, нарушаемую лишь треском пожираемых огнем поленьев.

— Дело плохо, — тихо сказала Шони.

— В смысле? — уточнила я.

— Через Огонь мне передается страшная печаль и горечь, — ответила Шони и повторила: — Дело плохо.

— Шони абсолютно права, — мрачно кивнула Ленобия. — Я отведу лошадей в стойла. Пойдете со мной или… — она замолчала на полуслове и посмотрела в ту сторону, где черные тени вековых дубов плясали в колеблющихся отсветах пламени погребального костра.

— Мы пойдем внутрь, — ответила я, поворачиваясь к главному корпусу. — Чем раньше мы это сделаем, тем лучше.

— Я приду, как только отведу лошадок и позабочусь о них, — бросила Ленобия и растворилась в темноте, уводя с собой лошадей.

Теплая рука Старка твердо легла мне на плечо.

— Не забывай, что Калона и Неферет сбежали. Теперь тебе придется самой управляться со всеми вампирами и недолетками, но я уверен, что после всего, через что мы прошли, это будет для тебя нетрудно, — с непривычной серьезностью сказал он.

Хит встал с другой стороны от меня и заглянул мне в лицо.

— Он прав. Строить обидчивых вампиров и капризных недолеток намного проще, чем иметь дело с Калоной и Неферет.

— Это наш дом — что бы здесь ни было, и каким бы он ни был, — произнес Дарий.

— Вот именно! И пришло время вернуть этот дом себе! — воскликнула Афродита.

— Что ж, давайте посмотрим, что устроила здесь Неферет, — резко сказала я и, решительно отстранившись от Старка и Хита, первой зашагала по аллее, которая, огибая красивый фонтан и цветник напротив входа в профессорский корпус, вела прямо к сводчатым деревянным дверям башни, служившей медиатекой.

Вскоре впереди показалась центральная территория школы.

— Великая Богиня! — ахнула Афродита.

Ноги мои приросли к земле. То, что открылось нашим глазам, было настолько ужасно, что я словно оцепенела.