– Но самое забавное – то, что когда-нибудь наша Клодия будет герцогиней! – отсмеявшись, напомнила Френсис.

– Это наказание за все мои грехи. – Клодия посерьезнела, глядя в зеркало, в котором отражалось все великолепие нового платья абрикосового оттенка и кокетливой соломенной шляпки – камеристка Френсис как раз прикалывала ее к волосам, выпустив из-под полей на шею пышные локоны. Соломенная шляпа в начале октября!

Боже милостивый! Неужели она и впрямь выглядит на десять лет моложе, чем несколько месяцев назад? Нет, это наверняка игра воображения. Клодия не помнила у себя таких огромных глаз и полных губ. Да и щеки обычно поражали не румянцем, а бледностью.

– Но кто бы мог устоять перед обаянием Джозефа? – возразила Сюзанна. – Он покорил меня с первой минуты знакомства, как только Лорен представила его, а потом неизмеримо возвысился в моих глазах, когда ему хватило ума влюбиться в тебя, Клодия.

– И кто бы мог отказать мужчине, обожающему своего ребенка? – добавила Энн. – Особенно если этот ребенок – слепая внебрачная дочь?

– Хорошо, что у нас есть Лусиус, Сиднем и Питер. – Френсис вздохнула. – Иначе мы позеленели бы от зависти к тебе, Клодия.

Клодия развернулась на табурете. Камеристка навела порядок на туалетном столике и вышла.

– Скажите, такие перепады настроений в день свадьбы – обычное дело? – спросила Клодия. – Меня то распирает от счастья, то кажется, что я сейчас разрыдаюсь.

– Не вздумай! – предостерегла Сюзанна. – А то выйдешь замуж с красными глазами!

Такими глаза Клодии были вчера вечером, на последнем прощальном ужине в школьной столовой. На ужин остались приходящие ученицы, неожиданно он завершился концертом и поздравительными речами, продолжился объятиями и краткими пожеланиями от всех учениц и учителей.

Еще пару часов Клодия провела в своей гостиной – в ближайшем времени ее предстояло занять Элинор, – предаваясь беседам и воспоминаниям с ее лучшими подругами, Лайлой и Элинор.

– Мне нравилось учительствовать здесь, – задумчиво произнесла Энн, – в день своей свадьбы я сомневалась, что буду счастлива с Сиднемом. Но я опасалась напрасно – значит, и вы с Джозефом будете счастливы, Клодия. Да ты и сама знаешь.

– Нет ничего странного в том, что тебе грустно, – заверила подругу Френсис. – Когда я выходила замуж, то знала, что у меня будет Лусиус и я смогу петь, и все-таки не могла не сожалеть о школе. Она стала для меня домом, подруги заменили мне родных.

Сюзанна встала и крепко обняла Клодию, стараясь не помять прическу и шляпку.

– И я нашла в школе дом и семью, – подтвердила она. – Меня привезли сюда двенадцатилетней, когда мне больше некуда было идти. Здесь меня учили и любили. Я ни за что не покинула бы школу, если бы не Питер. А теперь я даже рада, что уехала отсюда – и по очевидным причинам, и потому, что было бы невыносимо остаться в школе одной. Как видите, я эгоистка. Но ты себе представить не можешь, как я рада за тебя, Клодия!…

– Нам пора, – перебила Энн. – Невесте не следует опаздывать, а мы должны появиться в аббатстве до нее. Прелесть, что за невеста! Этот цвет тебе к лицу, Клодия.

– А шляпка еще лучше, – сказала Сюзанна.

Сдерживая слезы, Клодия обняла подруг, и они поспешили к ждущей внизу карете.

После их отъезда Клодия натянула тесные перчатки и в последний раз обвела взглядом свою спальню. Комната казалась пустой: сундук и саквояжи с вещами увезли сегодня утром. Клодия заглянула в соседнюю гостиную, из которой исчезли все ее книги. Эти две комнаты ей больше не принадлежали.

На прошлой неделе школа официально перешла к Элинор и стала называться Школой мисс Томпсон для девочек.

Тоскливо и боязно расставаться с прежней жизнью. Однажды Клодия уже пережила такое расставание, и теперь оно должно было повториться. Это все равно что родиться заново, покинуть привычное материнское чрево ради неизвестного будущего.

Клодии было страшно, несмотря на то что она стремилась к новой жизни, к ждущему ее дому, к смелой и умной слепой дочери, к другому ребенку, который должен был родиться меньше чем через шесть месяцев, – Клодия еще не успела рассказать о нем никому, кроме Джозефа, да и тот узнал радостную новость лишь вчера, – и к мужчине, который почти четыре месяца назад переступил порог школы и занял место в сердце Клодии навсегда.

Джозеф!

Помедлив еще минуту, Клодия спустилась в холл, где выстроились слуги, чтобы попрощаться с ней. Выдержанная и спокойная, как всегда, она для каждого нашла доброе слово. Многие провожающие утирали слезы. В общем ряду недоставало только мистера Кибла – он вытянулся по стойке «смирно» у двери, чтобы открыть ее перед Клодией.

Почему-то прощаться с этим дряхлым, брюзгливым, но преданным привратником оказалось труднее всего. Скрипя сапогами, он поклонился Клодии, но она без церемоний обняла его, поцеловала в щеку, кивком попросила открыть дверь и поспешно вышла во двор, где кучер Джозефа уже ждал ее у дверцы кареты, чтобы помочь подняться по ступенькам.