Она сидела на прежнем месте, ее лицо наполовину освещал фонарь, наполовину скрывала тень, придавая загадочное выражение. Джозеф с трудом вспомнил, какое впечатление мисс Мартин произвела на него при первой встрече, когда вошла в гостиную – прямая, строгая и неулыбчивая.

– Спасибо, – выговорил он и накрыл ладонью ее сложенные пальцы. – Вы очень добры.

– И вероятно, очень глупа. Как можно учить того, кто лишен зрения? Творить чудеса я не умею.

Он не нашелся с ответом, но сжал ее руку и поднес к губам.

– Я благодарю вас за все, что вы уже сделали и согласились сделать. Вы отнеслись к моей дочери не просто как к незаконнорожденному ребенку, который вдобавок слеп, а как к человеку, имеющему право вести достойную жизнь. Вы уговорили Лиззи пробежаться, засмеяться и закричать, как делают все дети. А теперь вы готовы подарить ей чудесное лето, превосходящее ее самые смелые мечты – и мои тоже.

– Будь я католичкой, вполне могла бы претендовать на звание святой, лорд Аттингсборо.

Он оценил ее суховатый юмор и усмехнулся.

– Кажется, музыка смолкла, – прислушавшись, сообщил он. – И это было музыкальное приглашение к ужину. Вы позволите проводить вас в столовую и поухаживать за столом?

Она ответила не сразу. Только теперь маркиз заметил, что по-прежнему держит ее руку у себя на коленях.

– Мы вальсировали, потом вместе покинули бальный зал. Если и за ужином мы сядем рядом, то произведем нежелательное впечатление. Вам следует занять место рядом с мисс Хант, лорд Аттингсборо, А я какое-то время побуду здесь и приду. Я не голодна.

«К дьяволу мисс Хант!» – чуть не вскричал он, но вовремя удержался: она ничем не заслужила столь непочтительного отношения. К тому же сегодня он и вправду не оказал ей должного внимания. Вместе они протанцевали всего один танец.

– Вы боитесь, как бы окружающие не подумали, что я флиртую с вами? – спросил он.

Клодия повернулась. По ее лицу было видно, как насмешило ее это предположение.

– Сомневаюсь, что такое хоть кому-нибудь придет в голову. Но гости наверняка сочтут, что я кокетничаю с вами.

– Вы умаляете свои достоинства, – возразил Джозеф.

– Вы давно смотрелись в зеркало?

– А вы?

На ее лице медленно возникла улыбка.

– Вы не только галантны, но и добры. Можете не беспокоиться, я с вами не кокетничаю.

Он снова поднес ее руку к губам, но когда поцелуй завершился, не отпустил ее, а переплел пальцы с пальцами Клодии. Их соединённые руки легли между ними на скамейку. Клодия ничего не сказала и не попыталась высвободиться.

– Если вы не голодны, – произнес он, – я предпочел бы посидеть здесь с вами, пока не начнутся танцы. Здесь так хорошо.

– Да, – согласилась она.

Долгое время они просто сидели и молчали. Ужинать отправились почти все, кто был в доме, в том числе и музыканты. Судя по тому, что с балкона перестали доноситься голоса, вокруг не было ни души. Фонарь освещал маленький пруд, выхватывая из темноты несколько листьев лилий. Легкий ветер раскачивал ветви ивы, под которой они сидели. Воздух был прохладным и холодал с каждой минутой. Джозеф заметил, что Клодия поеживается.

Отпустив ее руку, он снял фрак – непростая задача, если этот предмет туалета сшит точно по фигуре, – набросил его на плечи Клодии и придержал одной рукой. Вторая его рука вновь легла на ее пальцы.

Оба не проронили ни слова. Клодия не протестовала, не пыталась сбросить с плеч его руку, не замерла в напряжении и не обмякла.

Нервозность покинула Джозефа.

Уже не в первый раз его посетила невероятная мысль: скорее всего он немного влюблен в мисс Клодию Мартин, как бы абсурдно это ни звучало. Она нравится ему и внушает уважение. Он ей благодарен. К этой благодарности примешивается даже оттенок нежности, потому что она так сердечно отнеслась к Лиззи, словно та и не была незаконнорожденной.

Рядом с Клодией Джозеф чувствовал себя… уютно.

Это еще не любовь.

Но события вчерашнего вечера ему не приснились.

Если бы Клодия повернула голову, он мог бы снова поцеловать ее. Хорошо, что она смотрела перед собой.

Наконец Джозеф услышал, как музыканты начали настраиваться, готовясь к продолжению бала. И вновь вспомнил о мисс Хант, сделать предложение которой ему предписывали долг и честь.

– Скоро вновь начнутся танцы, – произнес он.

– Да. – Клодия поднялась, опередив собеседника.