– В том, что вы сделали так, что это выглядело, как нападение!

Я свирепо уставилась на него. Ненавижу оправдываться в том, в чем не виновата. С Псами бы в этом не было необходимости.

– Не зарывайтесь, Бейтц, - тихо сказал Юджин.
– Вы обвиняете мою жену.

Бейтц с отчаяньем на миг прижал к воспаленным глазам ладони, потом раздраженно махнул руками, словно сдаваясь.

– Но как можно все это объяснить?

– Ничего объяснять не надо, - подал голос Кассио - едва ли не первый раз после своего насильственного пробуждения. Потянулся поставить чашку - чашка покатилась, упала, но не разбилась, погрузившись в ворс ковра. Мы все посмотрели на нее. Кассио приподнялся на подушках повыше. Повторил:

– Ничего не надо объяснять. Мы и без того знаем, что это был за гость.

Поморщившись, он перевернулся на бок.

– Бейтц, приготовьте приказ на нового хранителя постели.

– И кто же это, ваше высочество?

– Леди Джервек.

Молчание. Баюкая руку, я вопросительно поглядела на ошеломленного Бейтца, на молчащего Юджина. Хранитель постели... Это еще что такое? Я должна охранять его кровать? Джервек ответил мне потемневшим взглядом:

– Личный телохранитель его высочества.

Я кивнула. Так. Я - телохранитель. Полный дурдом.

Видно было, что Бейтц с трудом удерживается в рамках почтительности.

– Но... ваше высочество... это просто беспрецедентно... назначить телохранителем недавнего врага...

– Жену своего военоначальника, - закончил Кассио, приподняв черные брови.

– Наша служба набирает очень надежных, прошедших множество проверок, опытных охранников...

– Ни один из ваших опытных надежных людей не смог защитить меня... ни один не пришел на помощь... ни они... ни... Никто, кроме леди Маргарет.

Недосказанное все-таки прозвучало, и лицо полковника болезненно дрогнуло.

– Вы согласны, леди Маргарет?

Я прислушалась, глядя на свою распухшую руку: нет, нет, нет, кричал Бейтц; вы нужны мне, я прошу вас, говорил Кассио. Джервек глухо молчал. К черту!

Я нервно засмеялась.

– Да бога ради, Кассио!.. ваше высочество! Если это облегчит тебе жизнь. Но давай договоримся - профессиональная охрана у тебя все-таки будет. А я так... в утешение.

Экран светился, но Джервек не работал: сидел в кресле, заложив руки за голову. Казалось, дремал. Я молча наблюдала за ним - пока Джервек не открыл глаза и не сказал устало:

– Заходите, Мэг.

Я сделала круг возле пульта, с любопытством приглядываясь к кнопкам, тумблерам, экранам - что-то никак не находилось времени с этим разобраться. Присела на стол перед Джервеком.

– Почему не идешь спать? Еще четыре часа утра.

– Какой тут сон?

Я демонстративно широко зевнула:

– Ну, не знаю... Война - войной, а обед - обедом.

– Это что, такая песья поговорка?

– Это солдатская поговорка. Я еще много их знаю! Например, утро вечера мудренее.

– И что это значит?

– Это значит, что, сидючи здесь среди ночи, ты ровным счетом ничего не придумаешь. Тебе надо отдохнуть.

Джервек закрыл глаза.

– Да. Надо.

Я молча смотрела на него. Синевато-серая подсветка бросала на его лицо нездоровые тени, высвечивая впадины и морщины, которые в дневном свете были не видны. Джервек поднял руку, заслоняясь от моего взгляда. Потер лоб.

– Я обещал ему... и ей... ее величеству... что принц здесь будет в безопасности. Я верил в это. Я сам верил в это.

Я дотянулась до его руки: холодная напряженная ладонь нехотя откликнулась на мое прикосновение.

– Чем ты расстроен больше - своей ошибкой или тем, что принц упрекнул тебя в этом?

Он высвободил руку и вновь поднес ее к лицу.

– Но это правда.

– Что?

– Что я не бросился к нему на помощь.

– Я просто тебя не разбудила.

Он поморщился.

– Не тогда. Позже. В его спальне.

Я глядела на него во все глаза.

– Не поняла. Что ты сделал не так?

– Вернее - чего не сделал. Вместо того, чтобы сразу броситься к принцу, я задержался возле тебя.

Я хмыкнула.

– Ну да, в порядке очередности! Я ведь валялась первой.

– Это не смешно, - сказал Джервек, но губы у него дрогнули. Я подумала и сползла со стола ему на колени. Джервек вздохнул, повернулся, чтобы я могла сесть поудобнее. Я уперлась подбородком ему в грудь, рассматривая его. Спросила:

– Ты считаешь это изменой?

– А ты?

– А я бы назвала это любовью...