В последнее мгновение он почувствовал меня - впервые заметил, оценил - и изумился. Эта почти человеческая реакция спасла нас всех. Но не его. Хлопок - меня мягко толкнуло в грудь...

Почва перестала покачиваться подо мной, хотя продолжала мелко вибрировать. Пора убираться отсюда, кто знает, какие там у Веймара источники энергии... хорошо бы не древние ядерные... Я попыталась встать - получилось только перекатиться на бок. Потом на живот. Потом я отжалась на трясущихся руках и поднялась на четвереньки. Тряхнула головой, чтобы убрать упавшие на лицо волосы... отросли, вырву все, на хрен, с корнем... Кассио стоял передо мной на коленях, протягивая руку - изумительно белую на фоне черной земли.

– Идем, - говорил он монотонно, и уже, наверное, давно, - идем... помоги... Юджин... помоги...

Я зарычала на него, и он посторонился, чтобы я могла пробраться мимо. Дотащилась до лежащего на боку Юджина - судя по тому, что все его лицо было черным, Кассио удалось перевернуть его. И только. Я пыталась нащупать пульс на шее, пальцы соскальзывали и соскальзывали, пока я не поняла, почему - из уха тоненькой непрерывной струйкой текла кровь - на шею, на грудь...

– Он ничего не... говорит, - пожаловался Кассио у меня над ухом, и я засмеялась, давясь черной пылью:

– Он и не дышит! Юджин, подонок...

Совсем рядом - огромные, ставшие черными глаза Кассио.

– ...умер?

Не отпуская Юджина, я показала пальцем на пояс.

– Передатчик. На все частоты 'сос'. Быстро.

Закрыла глаза, прижимаясь к Юджину. Пыталась согреть его или себя. Юджин. Подонок. Ты не бросишь. Ты не оставишь меня. Не сейчас.

Никогда.

– Говорят, тебя от меня оттаскивали.

– Это точно, - поддакнула я.
– Думаешь, почему ты весь перебинтован? Следы моих когтей. Вцепилась в тебя, как в родного.

– А Кассио говорит, ты беспрерывно ругала меня самыми черными словами... Это произвело на него такое впечатление, что он сказал - если захочешь меня когда-нибудь бросить, он - к твоим услугам.

Я вытянулась поверх покрывала, устраиваясь поудобнее. Прищелкнула языком.

– Надо сообщить, что у него есть все шансы... Это была песня! Жаль, ты не слышал. Получил на полную катушку - ты ведь пытался оставить меня молодой вдовой!

Юджин, поморщившись, дотронулся до груди.

– Вот не думал, что у меня слабое сердце.

– А я всегда знала, - жизнерадостно сообщила я.
– Иначе с чего бы ты взял в жены Бойцового Пса?

Юджин улыбнулся - едва ли не впервые после Веймара - и я готова была заскулить от радости, как осчастливленный щенок.

– Просто не смог устоять перед твоими орденами - у меня же таких нет и взять негде.

– Так вот чему я обязана твоим вниманием! Ты нумизмат? А если бы у меня не было орденов?

Он потянулся ко мне, умудрившись при этом почти не поморщиться.

– Все равно не устоял бы. Ты такая красивая!

Я вдруг увидела себя его глазами. Что ж, если он видит меня такой - я не возражаю.

– Я...
– Юджин смотрел в потолок, - я понимаю, что уделял тебе... но я всегда... всегда...

Я засмеялась.

– Кайся-кайся, мой дорогой, я все записываю, а когда ты чуть-чуть поправишься - все наверстаю!

Его пальцы сжали мою руку, но Юджин по-прежнему смотрел в потолок. Сейчас он спросит...

– Как Веймар?

– Технари разбирают все по винтику и плате. Думаю, многое удастся восстановить. Ты жалеешь?

Он повернул голову и посмотрел на меня. Помолчал.

– Не знаю. То, что нас заставляли сделать... но - это по-прежнему святыня нашего рода. Пусть они будут бережны.

– Не волнуйся, твой Бейтц за всем проследит. А как вы теперь без Веймара?

– Рано или поздно... традиции ломаются. Видимо, вернемся к старой доброй монархии с наследованием, заговорами, покушениями и прочими удовольствиями. Вот это будет по-человечески, да? Да и Эйджелов почти не осталось.

Да уж. Веймар неплохо проредил вас. Знал ли Юджин, что однажды в Веймар ушли две принцессы, а вернулась только одна? Я промолчала.

– Где... они?
– спросил Юджин через паузу. Я поняла. Недаром первый вопрос, который он задал, когда очнулся, был: 'Я - убил?'. Нет, ответила я, подразумевая Кассио. Да, сказала я, подразумевая охранников.

– Двоих похоронили на вашем фамильном кладбище, двоих по просьбе семей отвезли на родину.

– Я... не...

Я положила ладонь на его губы.

– Я знаю. Но ты скажешь это сам - когда сможешь стоять на ногах. Ты придешь и скажешь это им и их родным.

Но легче от этого никому не станет. Ни им. Ни тебе.