Она мотнула головой и обняла меня за талию, крепко прижимаясь.

– Кейт, что они тебе сделали?

– Сейчас не время. Надо убраться, пока они снова не напали.

Я поглядел ей в лицо. У меня сердце рвалось к ней. Даже взгляд ее был какой-то раненый. Ей повредили не только кожу.

– Пойдем, Рик. Нельзя больше ждать.

Я вздохнул:

– Да. Наверное, они еще здесь, но из-за пыльной бури меня не заметили.

– А ты их видел?

– Там только густой черный туман. Он ослепляет. Ты уверена, что можешь идти?

– Я не фарфоровая, Рик Кеннеди. Давай, пошли.

– Держи винтовку под рукой.

– И куда нам идти, как ты думаешь?

– К дому Бена Кавеллеро. Отсюда туда не больше десяти минут.

Кейт натянула рюкзак, осторожно поправляя лямки на разбитых плечах. Но не поморщилась.

– Ты думаешь, он еще там?

– Это было бы чудо. Но там мы сможем остановиться. Годится?

– О’кей.

– Как только выйдем, не останавливайся. И не стреляй если это не будет абсолютно необходимо.

– Рик, еще секунду перед выходом.

– Зачем тебе эти бинты?

– Ты будешь похож на ожившую мумию, но от пыльной бури надо чем-то прикрыться. Сядь на скамью. Так, теперь не верти головой.

Она забинтовала мне голову, закрыв лоб, нос и рот. Остались только глаза. Потом я так же забинтовал ее. Это должно было выглядеть забавно – как костюм мумии на маскараде. Но ситуация никак не располагала к юмору. За два дня погибли двое наших друзей, Говард и Синди. И я не знал, что сталось с Теско. Мог только предполагать, что его поймали в сгоревшем лесу серые гады.

А теперь мы с Кейт как-то должны пройти через их кордон.

Так что же было с Кейт? Воображение услужливо подсказывало ответы, от которых горло сводило судорогой.

Как только мы вышли, нам в лицо ударил заряд черной пыли. Она жалила глаза, не давала смотреть, но хотя бы дышать можно было. Вскоре я почувствовал, как черная гарь стекает струйкой по голой спине, забиваясь за одежду.

Пыльная буря превратила мир в кипящий котел черноты. Небо было таким же черным, как земля под ногами. Ничего не разглядеть. Выйдя за ограду кладбища, я повернул влево, держа за руку Кейт. Где-то под сугробами пепла лежала дорога в деревню. То есть я надеялся, что эта дорога еще есть.

Мы вслепую ковыляли вперед. Я держал в руке винтовку на случай, если из пыли вылетят эти монстры. Не требовалось особого воображения, чтобы представить себе, как они бегут к нам и тянут клешни рук к нашим шеям.

Вдруг земля у меня под ногами стала тверже. Ветер, укрывающий землю черным, сдул ту же черноту прочь. Я увидел пять метров дороги. И белые полосы разметки прямо перед собой.

Мы шли вперед, дергаясь в стороны под порывами ветра – вправо, влево, вперед, назад. Иногда ветер ударял так, что мы падали на четвереньки.

Касаясь земли голыми руками, можно было ощутить истекающий снизу жар. Асфальт был горяч на ощупь, он обжигал.

Мы поднимались и шли дальше.

Слева и справа появились смутные очертания домов – призраков в черном тумане. Окон не было – дома глядели пустыми глазницами, как черепа, и стропила без кровли казались костями мертвецов.

Дальше я шел инстинктивно – десять лет я ходил по этим улицам.

Я не видел дома – я ощущал их шестым чувством. Низкий куб с плоской крышей справа – почта, провал слева – высохший пруд, шатрообразная форма с фасадом в виде большой буквы А – гараж Фуллвуда. В проржавевших железных панелях стен – огромные дыры.

Пепел наметало в сугробы, через них приходилось перелезать. И двигаться дальше.

Ветер вопил – живой голос, как женщина кричит от боли. Он поднимался до истерического визга и падал до хриплого стона. Ветер впивался в тело, резко толкал, хлеща тучами пыли и слепя глаза.

И я еще не видел ни одного серого. Хотя был готов к тому, что в любой момент они бросятся на нас из кипящей черной мути.

Я свернул направо. У моих ног лежала табличка с названием улицы. На столбе она когда-то была ярко-белой, но сейчас почернела от пепла. Я раскидал пепел ногами и увидел:

ТРУМЕН-ВЕЙ.

Дома.

Я вернулся на улицу, где жил с матерью. Эмоции захлестали меня с головой. Я не думал, что еще когда-нибудь увижу эту улицу, но то, что я видел сейчас, изменилось. Улица была уже не та.

Я огляделся. От деревьев остались обгорелые стволы. От заборов – обугленные пеньки, изгороди сгорели в пыль, развеянную по ветру. Дома лежали в развалинах – прямоугольные силуэты в черном тумане ада. Вот лежит “вольво” мистера Харви, перевернутый вверх брюхом, и шины на колесах сгорели, а колеса похожи на покрытые струпьями культи.