Шрифт:
Я снял простыню. Открыл футляр.
Там лежала Саша – шестиструнная электрогитара “Стратокастер”, красивая, лакированная красным и золотым. Хромированные колки и ручки сияли в красном свете солнца, заглядывающего в окна мансарды. Струны блестели, как серебряные.
Я коснулся струны.
И со стуком закрыл крышку футляра.
Бен был прав, черт его побери, прав, и я это знал. Стоило мне увидеть раньше гитару, она просто молила: “ПОИГРАЙ!”
И мне не удавалось удержать пальцы. Я начинал подбирать мелодию, слышанную по радио, или наигрывать аккорды новой песни, которую сочинял. Я не мог спокойно видеть гитару. Я сразу себе представлял не только, что играю на ней, я даже видел, где я на ней играю.
И теперь гитара говорила...
Ну ладно, Рик, будь честен. Что говорила гитара?
НИЧЕГО.
И одержимость стать рок-звездой тоже миновала. Ее не было. Как и прежнего меня.
Нет, может быть, я когда-нибудь буду играть. Но другую музыку и другой публике.
Я знал, что теперь у меня другая миссия. Бен был прав. Я должен подумать о своей роли в новом мире.
Кейт и Бен ждали меня внизу.
Я сошел к ним. Говорить я не мог. Я обнял Бена, потом Кейт.
– Черт! – Я затряс головой, глаза щипало. – Прости меня, Бен, за твердолобость. Что сказать? Ты был прав.
У Бена тоже были слезы в глазах.
– Ты будешь великим человеком, Рик. А теперь... – Он глубоко и тяжело вздохнул. – Иди найди брата. Скажи ему то, что я сказал тебе. Им нужно это знать, чтобы пройти через сожженный мир и не погибнуть.
115
Мы шли меньше часа, когда пошел дождь из черепов. Человеческих черепов. Они сыпались с неба и ударялись перед нами о черную землю. От каждого удара взлетал фонтан черной пыли, черепа рассыпались.
Один упал в пяти шагах передо мной. Вылетевшие от удара зубы плеснули мне на куртку.
– Если такая штучка упадет на голову, мало не покажется, – буркнул я.
Кейт поглядела на меня.
– Не стоит ли вернуться и обойти холм с другой стороны?
– Нельзя терять время. Надо найти Стивена, пока они не начали бредить и убивать друг друга. Осторожней, Кейт!
Детский череп упал на расстоянии вытянутой руки и рассыпался с хрустом.
– Откуда это? – спросила Кейт.
– Я такое уже видел. Видишь столб дыма с той стороны холма?
– Вижу.
– Думаю, это выход газа на кладбище. Черепа выбрасывает силой взрыва. В основном они падают вон там, слева. Если отойти правее, нас не тронет.
– Дождь из черепов, молнии, безлюдье, ни травинки. Черная пустыня во все стороны. – Кейт огляделась. Легкий ветерок развевал ее длинные волосы. Она встряхнула головой и снова заговорила. Я услышал в ее голосе нотку отчаяния. – Мы умерли и попали в Ад?
Я обнял ее.
– Видит Бог, мне тоже иногда так кажется. Но как только мы доберемся до корабля, мы...
– До корабля? И ты думаешь, в Южных Морях найдется остров, готовый с распростертыми объятиями принять беженцев?
– Не знаю, Кейт. Просто не знаю. Но мы должны надеяться.
Она вздохнула.
– Да, наверное. Пить хочешь?
Я кивнул.
– Нам придется экономить воду. Родники пресной воды будут попадаться редко.
Глотнув воды из моей бутылки, мы пошли дальше. Безмолвные зарницы мелькали между землей и облаками, которые в полдень скрыли солнце. Мы дошли до гряды холмов и шли теперь по гребням, которые должны были вывести нас на старую римскую дорогу, где идут на запад Стивен, Иисус и остальные.
Кейт была права насчет того, что местность стала похожей на Ад. Покрытые черным пеплом, выгоревшие, потрескавшиеся и испещренные воронками холмы и равнины казались проклятыми, запретными. В черных полях торчали остовы деревьев, кое-где с ветвями. В километре от нас стояла группа сожженных сельскохозяйственных строений.
Хрустящий под ногами пепел был перемешан с бесчисленными костями, черепами овец, птиц, собак, кошек – и людей, конечно же, множества людей. Многие черепа были расколоты – отчаявшиеся живые пытались вычерпать оттуда мозги.
По-дурацки торчали посреди равнины напольные часы, стрелки остановились на без десяти два. Какая отчаянная душа их сюда притащила? И зачем?
Мы шли, иногда оглядываясь. Ферберна отсюда уже не было видно. Ветер поднимал пыльные смерчи, бегущие за нами, как погибшие души.
Кейт оглянулась очередной раз.
– Ты видел серых?
– Нет. Теперь, когда я знаю, что их нет, я могу это подавить.
– А что ты видел?
– Наши следы. Видишь? Две цепочки, идущие по холму?
– Если мы сумеем не оставить здесь ничего, кроме этих следов, я буду счастлива. А ты? Я кивнул и мрачно улыбнулся.