И снова бледные лица в окнах, с ужасом глядящие на приближение воды. Отчаянные крики людей, понявших, что через секунду будут поглощены и уничтожены, исчезнут под таранным ударом миллионов тонн воды.

Как это звучит, когда кричит целый город?

– Рик! Рик, ты не слышишь?

– А? Извини. Я задумался...

– О чем?

Я быстро мотнул головой.

– Ни о чем. Не важно. Прости, что ты говорила?

– Ты видишь какие-нибудь признаки Стивена или группы?

Все еще не в силах отрешиться от криков миллионов обреченных, я поглядел в бинокль.

– Ничего, – ответил я. – Только корабль. Черт, и большой ведь. Похож на эсминец королевского ВМФ.

Кейт взяла у меня бинокль:

– Похоже, он цел. Приливная волна не слишком его повредила.

Даже без бинокля было видно, что корабль невредим. Он стоял на киле, накренившись на борт, удерживаемый, очевидно, нанесенным волной илом. От подземного жара ил запекся, остановив корабль под странным углом.

– Сколько до него? – спросила Кейт.

– Час, может быть? – предположил я.

Мы пошли дальше. Усталость валила с ног, но перспектива увидеть Стивена и рассказать ему про попытку Иисуса и Дина была достаточной причиной, чтобы идти, не щадя себя.

– По крайней мере, они не попали под власть галлюцинаций, – сказала Кейт. – Наверное, здесь электрическая активность приглушена. Ты серых видел?

– Ни одного. Но ты видишь, что творится с землей?

– Там возникает горячая точка, да?

– Похоже на то. Когда ушел потоп, здесь должна была остаться бесконечная равнина затвердевшей грязи. Как бесконечная пустая парковка, только она трескается. Видишь пар?

Кейт присела коснуться земли ладонью.

– И на ощупь здорово горячо.

– Так не будем терять времени, пойдем.

Мы шли, а вокруг потрескивала лопающаяся твердая грязь. Руки обдавали струи горячего газа. Сначала ничего страшного в этом не было, но потом пришлось поднять руки к лямкам рюкзаков, чтобы их не обжечь.

Я стал кашлять, в горле горело, глаза слезились.

– Кейт, – сказал я, пытаясь перевести дыхание, – мне это не нравится. Дышать становится трудно. А тебе как?

– Это яд?

– Молись только, чтобы не угарный газ.

Я поглядел вперед. Корабль будто и не приблизился. Видны были только выставленные стволы огромных пушек.

– Ой!

– Что такое? – глянул я на Кейт.

– Искры летят из трещин. Мне одна попала в лицо.

– Дай посмотреть.

Она закашлялась:

– Рик, ничего страшного. Идем.

– А как тебе дышать?

– Труднее, чем раньше. Вся грудь горит.

Мы пошли как можно быстрее, но вскоре нам стало казаться, что у нас свинцовые подошвы. Ноги болели от каждого шага. Из глаз текло ручьем. Все время приходилось вытирать слезы, если хотелось посмотреть, сколько еще до корабля.

Кр-р-рэк!

Расселась земля в нескольких шагах справа. Очень узкой трещиной – еле просунешь карандаш, если тебе придет на то охота, но оттуда вылетел сноп искр. Они горели ярким желтым пламенем – отличный показатель, насколько там внизу горячо.

Плохо, сказал я себе. Тут прошли землетрясения, погубившие деревья, животных и людей. Потом нахлынул потоп, покрывший органические остатки толстым слоем ила. Теперь оно там гниет внизу.

И выделяет неделю за неделей метан – горючийгаз. Он ищет выхода. Теперь земля стала быстро разогреваться. Я тревожно посмотрел вперед. Десять тысяч акров земли могут полыхнуть одним мощным взрывом.

Тем более надо поскорее найти Стивена и всем уходить к берегу.

Я пошел быстрее.

– Иди вперед и предупреди Стивена, – сказала Кейт. – Ты можешь идти быстрее.

– Я тебя... не оставлю, Кейт. Мы можем... черт, трудно... трудно дышать... Кейт... Кейт! Так, давай я тебя обниму за плечи. Так лучше?

– Лучше. – Она кивнула, но глаза у нее были тусклыми.

– Держись, скоро дойдем до корабля.

Мы шли, поддерживая друг друга. Через десять минут мы сбросили рюкзаки – лишний груз.

Но винтовки на всякий случай оставили.

Я посмотрел на Кейт – ее глаза были почти закрыты. Губы посинели.

Я снял у нее с плеча винтовку и уронил на землю.

Через пять минут я сбросил и свою. Ее вес тянул меня в потрескавшуюся землю.

Мы шли. Горячий газ хлестал из щелей. То и дело лицо обдавало дождем искр – будто раскаленные булавки вонзались в кожу. В одежде прожигались точечные дырки...

Мы шли почти вслепую. Корабль, встававший посреди равнины, виделся размытым контуром.