Первое серьезное чувство пришло к Озерову, когда ему было едва за двадцать. Он полюбил девушку и даже собрался на ней жениться. Но свадьба расстроилась из-за… тенниса, которым он в ту пору увлекался (выступал за «Спартак»). Дело происходило в 1947 году. В Ленинграде Озерову предстоял финальный матч на первенство СССР, где его соперником был замечательный советский теннисист, динамовец Эдуард Негребецкий. Их матчи неизменно проходили в напряженной борьбе, за что и были особенно любимы зрителем. Из двенадцати матчей, которые они сыграли после войны, в девяти победу одержал Озеров, и только в трех (правда, самых важных) победил Негребецкий. И вот теперь им предстояло сразиться снова.

Николай Озеров вспоминал: «Я был влюблен в одну девушку, собирался жениться. Она ходила со мной на все мои матчи. От одного ее взгляда сил на корте прибавлялось втрое. Но в Ленинграде вдруг выяснилось, что мы знаем друг друга хоть и долго, но плохо.

У каждого спортсмена есть свои привычки, свои обычаи. Я не был исключением. Перед каждым матчем в Москве я всегда ходил в Театр оперетты. Очень любил я этот театр! Смотрел какой-нибудь спектакль только два акта и потом шел домой. А в Ленинграде у меня был другой маршрут – от гостиницы «Астория» до Театра имени Кирова: шел и думал о предстоящей игре, о своей завтрашней тактике – словом, готовился, настраивался, успокаивался.

Моя подруга стала ревновать меня, подозревая, что я хожу на свидания. И с каждым днем все больше убеждала сама себя, что я «плохой». Мои друзья и тренеры старались ее успокоить, но все было напрасно. И за час до решающего матча, когда я готовился к финалу с Эдиком, она вошла и сказала самую злую фразу, какую только могла сказать в тот момент: «Все равно проиграешь». Весь матч я не мог отделаться от этой ее фразы. Проиграв, я перепрыгнул через сетку, расцеловал Негребецкого и убежал к Неве. Слез моих никто не видел. Но они были. Было вообще очень горько…»

После проигрыша в Ленинграде Озеров уехал в Таллин, где не только успокоился, но и выиграл открытый чемпионат. Со своей невестой он в итоге расстался.

А спустя несколько лет Озеров женился. Его женой стала Маргарита Азаровская, студентка МГУ. В стенах этого вуза они и познакомились: Озеров, будучи актером МХАТа, приехал туда выступать, а Маргарита оказалась в числе зрителей.

Вскоре после свадьбы у них родилась двойня: сын Коля и дочь Надя. Стоит отметить, что счастливому папаше в ту пору шел пятый десяток. После окончания МГУ Азаровская долгое время работала редактором в издательстве «Прогресс».

После ухода на пенсию Озеров какое-то время вел довольно активную жизнь. К примеру, взялся за возрождение спортивного общества «Спартак», которое необоснованно упразднили в конце 80-х. Николай был избран президентом этого общества. Однако в начале 90-х Озеров перенес тяжелую операцию – ему ампутировали правую ногу. С тех пор большую часть времени он стал проводить дома. В мартовском интервью 1997 года в редакции газеты «Московский комсомолец» он сказал: «Я сейчас почти никуда не хожу. Даже на спартаковские игры. Потому что мне трудно подниматься наверх. Но не все это понимают, некоторые на меня обижаются. Иногда хожу в Большой театр. Еще ходил бы в оперетту, но – лестницы, лестницы!.. В Театре сатиры умер мой друг – директор, и с тех пор туда не хожу. Большую часть времени сижу дома, смотрю спортивные передачи. Ведь я, к стыду своему, из-за медицинских показаний всюду вынужден ходить в спортивном костюме. И я стесняюсь, когда меня все время спрашивают: «Как вы себя чувствуете, как здоровье?» Как, как?! Подвижности былой нет, костыли…»

Николай Николаевич Озеров скончался спустя два с половиной месяца после выхода в свет этого интервью – 2 июня 1997 года. Похоронили Великого комментатора на Введенском кладбище.

Первая любовь у Окуджавы, как и положено, случилась в школе. Он учился в средней школе № 69, что на Арбате, и был влюблен в свою одноклассницу. Правда, та о его чувствах не догадывалась, предпочитая обращать внимание на более видных ребят.

Потом у Окуджавы было еще несколько несчастливых влюбленностей. Так, в конце 50-х он полюбил телеведущую Валентину Леонтьеву, но она предпочла ему другого парня – высокого и статного красавца. Уязвленный Окуджава переехал в Ленинград, где и встретил вскоре свою будущую жену Ольгу. Позднее она родила ему сына Антона.

Слава пришла к Окуджаве в конце 50-х, когда он стал исполнять свои стихи под гитару. Скоро буквально изо всех окон стали звучать его песни, и друзья порой шутили: «Если бы за каждую из них тебе, Булат, платили хоть копейку, ты был бы самым богатым человеком в стране». Окуджава в ответ на эту шутку лишь грустно улыбался – назвать себя обеспеченным человеком, даже при такой популярности, он не мог.

Вместе с женой и сыном они жили в Ленинграде (на Ольгинской улице) и вели весьма скромный образ жизни. У них был маленький огород, на котором они выращивали картошку, и это их здорово выручало. Концертная деятельность больших денег Булату не приносила (чаще всего он выступал бесплатно), зарплата была маленькой, и единственным делом, приносящим приличный заработок, оставалось литературное творчество (помимо создания собственных произведений, Окуджава занимался еще и переводами). В 1961 году Окуджаву приняли в Союз писателей СССР.

Вспоминает журналист Я. Голованов: «В марте 1964 года в Ленинграде проходили Дни журнала «Юность». Туда отправилась большая группа авторов: Белла Ахмадулина, Вася Аксенов, Борис Слуцкий, Марк Розовский, Аркадий Арканов, Гриша Горин. Меня тоже пригласили. В Ленинграде к нашей веселой и плохо управляемой компании присоединились питерский прозаик Борис Никольский и Булат Окуджава, который жил тогда в Ленинграде. Там мы и познакомились и как-то быстро сошлись. Булат был тогда на гребне славы: изо всех окон звучали его песни. Между тем где-то на ленинградской окраине Булат и его жена Оля жили если не бедно, то очень трудно. Выглядел он неважнецки: черный свитер, черные брюки с пузырями на коленях…»