— О, до свидания, — голос Джейн теперь, когда гостья, и правда, уходила, звучал вполне дружелюбно.

Дина начала спускаться по лестнице, и Роберт решил быть вежливым и проводить ее. Он последовал за ней и наклонился над ее золотистой головкой, чтобы отодвинуть засов на входной двери. Узкий переулок мирно дремал в душном вечернем мареве.

— В среду скрещу пальцы.

— Да благословит вас Господь!

Они вышли в переулок. Роберт открыл переднюю дверцу «фиата».

— А как зовут этого молодого актера? — спросил он.

Дина скользнула за руль, так оголив ногу, что у любого мужчины подскочило бы давление.

— Кристофер Феррис, — ответила она.

«Так вот почему Джейн не хотела, чтобы я встретился с ней!» — осенило Роберта.

— Кристофер Феррис? Я его знаю.

— В самом деле? Как интересно!

— Во всяком случае… я знаю его сестру.

— О его семье мне ничего не известно.

— Он никогда о ней не упоминал? Об Эмме?

— Ни словом. Но, вообще-то, молодые люди редко говорят о своих сестрах, вам не кажется?

Она засмеялась, захлопнула дверцу, но окно было опущено, и Роберт положил на него локоть, как коммивояжер вставляет ногу в дверь.

— Пожелайте ему от меня успеха, — сказал он.

— Завтра передам.

— Могу я ему позвонить?

— Да, конечно. Правда, телефонные звонки не очень приветствуются, когда мы работаем. — Но тут ей в голову пришла блестящая мысль. — Знаете что, у меня где-то в сумке есть номер его домашнего телефона. Мне как-то надо было дозвониться до Мейо, и я оставила ему сообщение. — Она взяла сумку с сиденья и начала в ней рыться. Вынула пьесу, кошелек, шарфик, бутылочку масла от солнца, записную книжку. Пролистала ее. — Вот. Флэксмен, 8881. Записать вам?

— Нет, я запомню.

— Может быть, он сейчас дома… Не знаю, что он делает в свободное время. — Она снова улыбнулась. — Однако забавно, что вы его знаете. Мир тесен, не так ли?

— Да. Мир тесен.

Она включила зажигание.

— Очень приятно было познакомиться с вами. Всего вам хорошего!

Роберт отступил от машины.

— До свидания.

Маленький автомобиль запрыгал по булыжнику. Роберт смотрел ему вслед. В конце узкого переулка он приостановился на минутку, затем двинулся вперед, свернул налево и исчез. Шум мотора поглотил рокот оживленного движения на лондонских магистралях.

Роберт вернулся в дом, закрыл дверь и поднялся по лестнице. Из спальни не доносилось ни звука.

— Джейн!

Она медленно начала двигаться, как будто чем-то была очень занята.

— Джейн!

— В чем дело?

— Спускайся вниз.

— Но я еще не оделась…

— Спускайся сюда.

Минуту спустя она появилась на верху лестницы, накинув на себя прозрачный пеньюар.

— Что такое?

— Кристофер Феррис, — сказал Роберт.

Она смотрела на него сверху, лицо у нее вдруг стало замкнутым и враждебным.

— Что с ним случилось?

— Ты знала, что он играет в этой пьесе. Что он давно уже в Лондоне.

Джейн спустилась к нему и, когда поравнялась с ним, сказала:

— Да, я знала.

— Но не сказала мне. Почему?

— Очевидно, потому, что не хотела мутить воду в пруду. К тому же, ты пообещал: больше никаких Литтонов.

— Это не имеет ничего общего с тем обещанием.

— Значит, поэтому ты так разволновался? Слушай, Роберт, тут я, кажется, вполне разделяю мнение твоей сестры Хелен. Бернстайн, в силу своей профессии, работает на Бена Литтона, и этим его обязательства перед семьей Литтонов должны заканчиваться. Я знаю о том, как живет сейчас Эмма в Брукфорде, и мне ее жаль. Я ездила с тобой в Брукфорд, видела этот кошмарный театр и жуткую квартиру. Но она уже взрослая и, как ты сам говоришь, умная и образованная девушка… Ну и что из того, что Кристофер в Лондоне? Это не значит, что он бросил Эмму. Это его работа, и Эмма должна именно так это и принимать, что она и делает, как я полагаю.

— Тем не менее, это не объясняет, почему ты мне ничего не сказала.

— Очевидно, потому, что знала, как ты станешь бегать кругами, будто взбесившийся пес. Воображать всяческие ужасы, твердить об ответственности, и только лишь потому, что эта несчастная девица — дочь Бена Литтона. Роберт, ты ее видел. Она не хочет, чтобы ей помогали. И если ты начнешь что-то предпринимать, ты просто вмешаешься в чужую жизнь…

Он медленно сказал:

— Не понимаю, кого ты стараешься убедить — меня или себя?

— Ты глупый! Я стараюсь, чтобы ты взглянул правде в глаза.

— Правда в том, насколько я понимаю, что Эмма Литтон осталась одна и живет она в сырой подвальной квартире вместе с пьяницей и идиотом.

— Но разве это не ее собственный выбор?

Джейн бросила ему вопрос и, прежде чем он успел ответить, прошла мимо него к сервировочному столику и начала сдвигать там пустые стаканы и собирать крышки от пивных бутылок, делая вид, что занята. Роберт печально смотрел на ее спину, красиво причесанные волосы, тонкую талию, ловкие руки. Она заняла твердую позицию.