– Твое счастье, что я не вооружен, а то бы ты уже валялся с перерезанным горлом. Впрочем, мне случалось убивать и голыми руками.

Маккуин даже не моргнул.

– Ты думаешь, что сломаешь мне хребет, прежде чем я нажму на курок? – произнес он так невозмутимо, будто речь шла о погоде на завтра.

Фортунато ощутил, как дуло маленького револьвера уперлось ему в грудь там, где билось сердце. Он медленно отпустил американца.

– Я знаю, что ты не выстрелишь, потому что я тебе нужен. Но будь благоразумен и не вмешивай в наши дела Мерседес.

Маккуин отступил на шаг и спрятал револьвер под сюртуком.

– Согласен. Что ж, мне кажется, в остальном я своего добился.

– Да, добился, дьявол тебя возьми! Выкладывай, что тебе от меня нужно. Я слушаю.

Фортунато скрестил руки на груди и принял невозмутимый вид.

– Гасиендадо в Соноре и Чиуауа верны императору, – начал Маккуин.

– Я бы не назвал это верностью, – перебил его Ник. – Они будут поддерживать любого, кто признает их феодальные привилегии.

– Да, это так, но существует небольшая группа фанатиков, которые знают, что французы собираются уйти из Мексики и бросить их на растерзание республиканцам. И им не удастся подкупить такого человека, как Хуарес.

– Следовательно, они хотят, чтобы он был мертв, – мрачно заключил Фортунато.

В этом был смысл. С уходом Хуареса они могли бы найти подходящую личность, чтобы заполнить политический вакуум, а может быть, даже отделить северные штаты от остальной территории республики.

– Как вижу, ты уже сам догадался. Как один из крупнейших землевладельцев в штате, ты можешь проникнуть в их замкнутый кружок и добыть для нас важную информацию об их планах, особенно о подготовке покушения на президента.

– А как я это сделаю? Я был солдатом, а не шпионом.

– Ты был наемным солдатом, – поправил его Маккуин.

– Я выбирал, кому служить.

– Да, в редких случаях ты проявлял удивительную разборчивость. Например, в Гаване. – Маккуин заметил, что его намек понят, и продолжил: – Ты получишь, несомненно, приглашение на бал, который дон Варгас дает в честь прусского принца из окружения Максимилиана.

– Варгас участвует в заговоре против Хуареса? – Ник был изумлен. Он слышал, что старый приятель его отца склонен отсиживаться в глуши, предаваясь разврату и чревоугодию, а никак не заниматься политическими интригами.

– Варгас – формальный глава заговорщиков, – пояснил Маккуин. – За ним кто-то стоит… кто-то достаточно проницательный, чтобы понять, какую большую роль играет Хуарес в мексиканской драме.

– И ты хочешь, чтобы я выяснил, кто этот тайный вождь?

Маккуин вел разговор о шпионских делах так же бесстрастно, как будто речь шла о закупке скота.

– Заговорщики наверняка будут разрабатывать план нападения на Хуареса, решать, где выгоднее всего нанести удар. В горах возле Эль-Пасо президенту возможно обеспечить надежную охрану, но далее к югу, на пути в столицу, это сделать будет труднее.

– Ты надеешься, что Варгас доложит мне о своих планах? – с иронией спросил Ник.

– Разумеется, не надеюсь, но благородный дон Лусеро вхож в такие места, куда моим информаторам дорога заказана. Мне надо знать, где и когда они нападут. Ты получишь инструкции, как передать полученные сведения. Порфирио Эскандидо – мой агент в Соноре. Если что-то случится с ним, Хиларио и Грегорио знают, как выйти на связь с местными хуаристами.

– Я понял, что Хиларио вычислил уже давно, что я не Лусеро, но я не думал, что он еще к тому же разведчик Хуареса.

– Внешность может быть обманчива. Я уверен, что из вас получится превосходный агент, дон Лусеро.

– Я не люблю, когда меня шантажируют. Как только попытка покушения провалится, я прекращу всякую связь с вами. Я не желаю работать ни на вас, ни на ваше правительство.

– Вы работаете на Хуареса. Не думаю, что этот ваш труд останется без вознаграждения. Он победит в этой войне.

– А это значит, что вы и ваше правительство оседлаете Мексику!

Фортунато, не прощаясь, повернулся и зашагал прочь.

«Ты вжился в роль гасиендадо. Не ожидал я подобного от гринго», – про себя отметил Маккуин. Убедившись, что его пребывание в корале осталось незамеченным, он возвратился в дом.

Но все же их встреча не ускользнула от посторонних глаз. Инносенсия отряхнула солому, набившуюся ей в волосы, и расправила смятые юбки. После приятного времяпрепровождения в компании одного из новых вакеро она, расставшись с ним, уснула. Разбудили ее голоса. Двое мужчин разговаривали по-английски. Один из них был дон Лусеро. Она осторожно подкралась к чердачному окошку, откуда могла подслушивать.