— Да уж. Гарри как-то сказал, что слышит в словах Альбуса выражения Директора, словно Ал услышал их от Дамблдора и просто повторяет.

— Если Дамблдор действительно приходит во сны Альбуса на протяжении нескольких лет, то это вполне возможно…

Люпин был рад, что он смог отвлечь Гермиону от тяжелых мыслей. Зато сам судорожно думал о том, почему же Рон ударил ее. Объяснимо бы было, если бы он это сделал в состоянии трансформации, но тогда бы был след лапы, а не руки. А ударил он Гермиону рукой. Что могло произойти? Неужели шестое чувство опять не обмануло, и в пылу ссоры звучало имя крестного?

Тедди редко облекал в мысли свои ощущения. И сегодня он предпочел уйти от ощущений, которые касались разыгравшейся драмы. А, кроме как «драма», другого слова для того, что произошло, он подобрать не мог.

— Тедди, может, ты на свежую голову подскажешь, — Гермиона посмотрела на молодого волшебника. — Какие ассоциации у тебя вызывает сочетание «молодая волшебница» и «воскресенье»?

Люпин улыбнулся, потому что даже не нужно было задумываться над этим:

— Хогсмид.

— Почему Хогсмид?

— Потому что, когда Мари-Виктуар еще училась, а я школу закончил, мы могли встречаться только по воскресеньям в Хогсмиде. Я туда трансгрессировал, и мы проводили вместе целый… — он осекся, увидев, как побледнела Гермиона. — Что?

— К оборотням в воскресенье приходила девушка, в мантии. Что если она студентка в Хогвартсе? Получается, она могла уйти в Хогсмид, трансгрессировать в Лондон, зайти к оборотням и незаметно вернуться…

— Гермиона, а, может, это лишь совпадение? Трудно связывать такие факты…

— Люпин, тебе когда-нибудь изменяло твое шестое чувство?

— Нет.

— И что оно тебе сейчас говорит?

Люпин задумался:

— Что только я один мог связать неизвестную девушку с воскресеньем и получить Хогсмид, — пожал он плечами.

— Вот именно, — Гермиона закусила губу. — Вот именно, что никто и не свяжет. Это меня и пугает.

Тедди тяжело вздохнул: если они попали в точку, то в Школе Волшебства опять не будет безопасно. Но как найти неизвестную девушку среди сотни студенток, уже наученных трансгрессии?!

Наверное, это было одно из самых невероятных наказаний Лили за всю ее школьную жизнь. Их было вообще немного, но все-таки…

Разве с Малфоем можно обыкновенно проводить время?! Этот совершенно необычный человек даже библиотеку за несколько минут превратил в комнату волнений и фантазий, от которых девушке теперь было не отделаться.

И когда она узнала в пятницу вечером, что наказание они со Скорпиусом отбывают под руководством и неусыпным оком мадам Пинс, Лили мысленно застонала. От неверия. От предвкушения. От опасения. Опасения за библиотеку.

После ужина, когда Пинс выгнала всех из зала, она усадила наказанных студентов за стол перед стопками новых книг, что поступили в библиотеку за месяц. Когда Скорпиус их увидел, то выражение его лица стало таким, словно его сейчас вырвет. Прямо на новые книги.

Для Лили работа была интересной — вписать книгу в специальную картотеку, а затем положить в стопку по разделам. Когда стопка накапливалась, Скорпиус должен был разнести их по секциям. Это он делал с удовольствием, а вот составлением картотеки пренебрегал, ворча, что чистописанием занимается только в кабинете Трансфигурации.

Первые минут пятнадцать мадам Пинс не спускала с молодых людей своих острых глазок. Но поскольку Малфой примерно хмурился, вчитываясь в середину главы тома «Сбываются ли предсказания, или будущее без тумана», а Лили методично заполняла карточки, библиотекарь принялась выполнять свою обычную работу — стряхивать пыль, расставлять книги, что сегодня были востребованы студентами, и просто маячить между полками и стеллажами.

Они молчали, хотя Лили очень остро чувствовала Скорпиуса слева от себя. Он раскинулся на стуле, и его серебристый взгляд бегал по строчкам. Постепенно на его лице сформировалась ухмылка, и он повернулся к девушке:

— Нет, ты только послушай! Тут есть предсказание о твоем брате!

— В смысле? — приглушенно ответила Лили, откладывая очередную книгу.

— «Перед полной луной леший попытается проткнуть бревном серебристый полумесяц, и лесной народ узнает правду о том, почему луна не вышла ночью и почему она желтая». По-моему, просто гениально, не находишь? — серебристые глаза смеялись, но Лили постаралась задавить в себе пробирающий ее смех.

— Большей чуши в жизни не слышала, — прошептала она, возвращаясь к книгам и карточкам. — И при чем тут Джеймс?