Парень пожал плечами и прошел к своему месту, но писать не стал — сел и в упор начал разглядывать Лили. Она ответила вызывающим взглядом, но потом не выдержала:

— Чего уставился?

— Я не знал, что нельзя не только говорить, но и смотреть, — гадко усмехнулся Скорпиус, откидываясь на стуле и заложив руки за голову. — Это какой-то новый свод правил от старосты Гриффиндора?

— Иди ты к черту! — Лили развернулась и пошла прочь, кипя от злости на обоих — и на Джеймса, и на его дружка.

— Поттер, только с тобой, без рыжих туда не пускают! — крикнул ей в спину Малфой, но девушка даже не оглянулась, вышла из кабинета и почти бегом отправилась в башню.

Наконец, она оказалась в своей комнате. Все-таки быть старостой ей нравилось — отдельная комната, где всегда можно побыть одной, окупала те хлопоты, что неизменно появлялись, если ты добросовестно подходишь к своим обязанностям.

На кровати свернулся клубком Ершик — белый, пушистый кот с умными глазами. Лили села и погладила его по спинке. Кот заурчал. Девушка хотела что-нибудь почитать перед сном, но все полезные книги остались в ее сумке внизу, в гостиной, а спускаться сейчас у нее уже не было сил. Поэтому Лили просто разделась и нырнула под одеяло, позволяя Ершику устроиться на ее ногах.

Сон не шел, хотя в голове было пусто. Она лежала, наверное, около получаса, уставившись в потолок, когда в дверь постучались.

— Входи, — Лили приподнялась на постели, натянув одеяло до подбородка. Конечно же, это был Джеймс. Он не был бы Джеймсом Поттером, если бы не пришел.

— Я принес твою сумку, — брат прошел на середину маленькой комнаты и озирался, ища место, куда пристроить ее вещи.

— Спасибо, положи возле стола, — Лили мягко ему улыбнулась и подвинулась, когда Джеймс сел на ее постель.

— Ты была права, — просто сказал он, глядя на девушку. — Я вел себя глупо. Завтра же напишу отцу и извинюсь.

— Ладно, бывает, — Лили погладила его по руке.

— Спасибо.

— За что? За то, что наорала на тебя? — усмехнулась девушка. — Не за что. Всегда к твоим услугам.

Джеймс рассмеялся, потом наклонился и поцеловал сестру в лоб — как это часто делал отец. Потом брат встал:

— Спокойной ночи.

— И тебе.

Лили проводила взглядом Джеймса, а потом опустилась на подушки. Через несколько минут она уже спокойно спала, тихо улыбаясь во сне.

Было так хорошо лежать ранним утром в теплой постели, прижав к себе любимую женщину, и мечтать о том, что сегодня ему не придется куда-то нестись, кого-то искать, успокаивать, на кого-то ругаться. Хотелось провести субботу с семьей, сходить на обед к Уизли, полетать с Альбусом, погулять с Джинни, а вечером сесть и написать письмо детям. Гарри искренне надеялся, что все так и будет, но какое-то шестое чувство, проснувшееся вместе с ним, подсказывало, что мечтам придется остаться мечтами. Но он решил, что сегодня просто забудет про шестое чувство и проведет хотя бы спокойное утро — без Министерства, оборотней, мертвых детей и подсознательного страха, что ничего не бывает просто так.

Настроение было радужным. Но что-то мешало чувствовать себя абсолютно счастливым. Ах, да, Джеймс.

Гарри очень медленно высвободил руку, на которой спала Джинни, выскользнул из-под одеяла, натянул пижамные штаны и, взяв с тумбочки очки и палочку, отправился на кухню. Наконец-то он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. В последние дни ему приходилось вскакивать ни свет ни заря, куда-то мчаться, причем он почти не успевал есть и отдыхать.

Но сегодня суббота. Солнце приветливо заглядывало в окна кухни. На столе одиноко стоял стакан с остатками молока — видимо, Альбус вставал ночью. У него это иногда бывало, особенно если перед сном он успевал наесться сладкого. Непонятно было, как его младший сын мог оставаться таким худым, постоянно уплетая конфеты и другие сладости.

Гарри поставил чайник на плиту — он любил, когда по утрам в кухне слышно, как закипает вода в чайнике. С магией утро лишалось своего волшебства, поэтому мужчина просто положил палочку на стойку, открыл холодильник и задумался, решая, что бы съесть, пока жена спит. Он редко занимался кулинарией, поскольку так и не освоил заклинаний домоводства, а готовить маггловым способом не было желания — хватило нескольких лет в доме Дурслей.

Очень хотелось есть, но будить ради этого жену он и не подумал. Тем более в последние дни Джинни была бледна, под ее глазами залегли тени усталости. Она не ложилась спать, пока Гарри не возвращался с работы. Так уж повелось у них, и было поздно что-то менять.

Гарри знал, что Джинни беспокоит не только резко прерванный отпуск мужа, что само по себе настораживало, но и сын, уехавший в Хогвартс рассерженным и обиженным. Гарри понимал, что Джинни переживает из-за этого, хотя молчит и не заговаривает о поведении Джеймса.

Гарри, наконец, достал из холодильника тарелку с бутербродами, сел за стойку и принялся методично их уничтожать, слушая шум воды в чайнике.

— Доброе утро, папа, — в кухню прошаркал Альбус, с хаосом на голове и узкими после сна глазами. Его пижамная рубашка была криво застегнута, отчего мальчик выглядел очаровательно бестолковым. Синие тапки с тремя разнокалиберными ушами, пришитыми к ним, вызвали улыбку у Гарри.