— Это магический обряд, который может совершить лишь настоящий целитель душ. Я должна буду соединить себя с миссис Уизли, а потом провести ее в твоего отца, на уровне чувств, на уровне души. Я могу видеть души, я могу их чувствовать, я могу в них проникать. И я могу провести туда кого-то другого и удерживать связь. Но я могу сделать это лишь однажды, потому что даже моих магических сил мало, чтобы совершить подобное дважды.

— Есть шанс, что ты все-таки сохранишь свой дар? — шепотом спросил Джеймс, кажется, уже начиная примиряться.

Она лишь покачала головой, но глаз не опустила. Не было на ее лице ни сожаления, ни грусти — лишь решимость.

— Я всегда знала, что однажды это произойдет, так что ты тоже не должен переживать, — сказала Ксения. — Ну, Джим, улыбнись, все будет в порядке. Я останусь целителем, я буду делать то, чего хотела всегда — исцелять людей. И у меня будешь ты… А у тебя будет отец…

Папа. Что же с тобой происходит, отец?

— С ним действительно все так плохо, как ты говорила Гермионе? Он действительно может… умереть?

Ксения покачала головой:

— Не умереть. Угаснуть. Утонуть, захлебнуться. Душа не выдержит, она захлестнет твоего отца, она затопит его разум, его чувства, и он просто сгорит. За несколько дней. И это состояние уже близко. Я видела, как тьма растет внутри него, как она поглощает Гарри Поттера… Я уверена, что у него даже есть симптомы ухудшения: сны, где мешается свет и тьма, вспышки гнева и раздражения, тоска, неприятие близких людей, желание убить и причинить боль. Потом он станет безразличным ко всему, просто его поглотит внутренний мир, и внешний мир ему уже будет не нужен. И он уйдет от нас, уйдет от реальности, он утонет в той тьме, что растет внутри него. Он уже не вернется из своего туннеля… И останется там навсегда…

Джеймс крепко зажмурился, чувствуя, что слова Ксении причиняют ему физическую боль. Она обняла его, прижала к себе, ее прохладные руки гладили его затылок.

— Прости, не нужно было мне этого говорить, — прошептала она. — Все будет хорошо, я уверена, Гермиона справится…

— Почему именно она? — выдохнул он, чувствуя, как откуда-то взявшиеся слезы появляются на глазах. Почему слезы? Откуда?

— Потому что она была с ним всегда, она была с ним с того момента, как обычный мальчик-сирота был вынужден стать героем и спасителем, был вынужден учиться ненавидеть, мстить, убивать, терять близких, но все равно биться за весь мир… Она знает его, как никто другой. И она сильная. И ей понадобятся все ее силы, чтобы пройти тот туннель самой и провести по нему Гарри Поттера. И не просто провести — вывести его оттуда. И выйти самой.

— Ксения…

— Я буду рядом, я помогу им, — прошептала она, увидев страх в его глазах. Заметила ли она слезы? Наверное.

— Можно, я пойду с тобой?

— Нет, — твердо ответила девушка, чуть отстраняясь. — Ты можешь помешать.

— Но я не смогу быть тут, зная, что ты и отец…! — он встал и начал ходить по комнате. Девушка следила за Джеймсом глазами.

— Тебе придется, — немного сурово ответила она. — Потому что у тебя нет выбора.

Он остановился и в упор глядел на нее. Она собиралась пожертвовать частью себя, чтобы спасти его отца. Чтобы их семья не была окончательно разрушена. И она шла на эту жертву не с обреченностью или грустью — она была даже счастлива, что сможет помочь отцу.

Он шагнул к ней и заключил в объятия, крепко прижав к себе и зарывшись лицом в золото ее волос.

— Прости, но я очень за тебя боюсь, — пробормотал он, поспешно целуя ее виски и лоб. — Я люблю тебя, и ты не представляешь, как сильно. Я люблю тебя и благодарен тебе за то, что ты собираешься сделать.

Она судорожно целовала его в губы, холодными руками обхватив его лицо.

— Где мадам Помфри?

— На педсовете, — Ксения позволила Джеймсу утянуть ее на одну из кроватей. Она запустила руку в задний карман его брюк, вытащила палочку и наложила запирающие чары на дверь.

— Тебе нужно экономить силы на следующую ночь? — спросил Джеймс вполне серьезно, опускаясь на подушку и опуская девушку на себя.

— В твоих объятиях я становлюсь только сильнее, — она легко и как-то поспешно вытащила рубашку из его брюк и запустила прохладные пальчики под нее. — Но нам придется перебраться в Выручай-комнату, мадам Помфри скоро вернется…

Джеймс усмехнулся:

— Ночь длинная, — он сорвал с ее плеч мантию, — а педсоветы обычно заканчиваются не раньше полуночи. Так что у нас еще есть время на то, чтобы уйти…

Они оба тяжело и часто дышали, покрывая друг друга какими-то лихорадочными поцелуями. Ксения остановила его руку, освобождавшую ее от форменной юбки:

— Погоди немного, мне нужно кое-что сделать… — она достала свою палочку и прикоснулась к его виску. Джеймс почувствовал дискомфорт, покалывание, а потом легкий холодок в том месте, куда мгновение назад упиралась ее палочка. — Я разорвала нашу связь…