Шрифт:
— Тед, ты же знаешь, это твое любимое слово «просто» выводит меня из себя, — проворчала бабушка, садясь рядом.
— Это не мое, это Гарри…
— Да-да, это я и так знаю, но на твоего крестного я повлиять не могу, но от тебя не отступлюсь, пусть ты хоть Министром магии станешь…
— Ба, меньше надо читать книжек, — Тедди протянул руку и взял со столика «Диадему» Пруэтт. — О, нет, только не это… — простонал он, отодвигая от себя книгу. — И здесь она меня достала…
— Мари-Виктуар пригласила меня на премьеру, поэтому я должна была прочесть первоисточник, — заметила Андромеда. — И ты отклонился от темы. Что с твоими волосами? Если бы ты все еще учился в школе, я бы тебя поняла, твоя мама очень любила такие фокусы в школьные годы… Но ты уже не мальчик…
— Бабушка, — Тедди усмехнулся, — чем тебе не нравится? По-моему, стильно, а главное — выделяет меня из толпы…
— С каких пор ты решил выделяться из толпы? — изумилась Андромеда. — Ты всегда старался быть незаметным и тихим, сироткой и одиночкой… Слава Мерлину, Мари-Виктуар тебя хотя бы немного изменила… Хотя твои яркие рубашки…
Тедди посмотрел на свою кремовую рубашку, выглядывавшую из-под жилета, но промолчал.
— Надеюсь, ты не собираешься ходить в таком виде?
Люпин усмехнулся:
— Собираюсь.
Бабушка выглядела шокированной:
— Тед, что с тобой? И как долго это будет продолжаться?
— Девять месяцев, — просто ответил Тедди, — хотя нет, меньше, где-то восемь и еще чуть-чуть…
Бабушка выронила из рук книгу, которую перекладывала на столе.
— Только не говори мне, что это то, о чем я подумала…
— Откуда же я знаю, о чем ты подумала? — ухмыльнулся Тедди, вставая и подбирая «Диадему».
— Тед, перестань темнить, говори прямо!
— Я тебе прямо и сказал, — рассмеялся Люпин, обнимая бабушку и целуя в щеку. — Мари ждет ребенка.
Андромеда выдала такой поток из сочетания непроизносимых отдельно магических слов, что Тедди не смог сдержать улыбку, глядя на раскрасневшуюся бабушку.
— Это значит: я безумно рада?
— Нет, это значит, что я слишком молода, чтобы стать прабабушкой, а вы с Мари-Виктуар слишком молоды, чтобы быть родителями! — Андромеда высвободилась из рук внука и села в кресло, поджав губы. — И вы не женаты…
Люпин тоже сел, все еще блаженно улыбаясь. Он знал бабушку — она не сердилась, а просто была ошеломлена. Как и он сам.
— Почти о том же, только более эмоционально, мне сказала Мари…
— Зная твою невесту, я могу представить себе целый спектакль, — фыркнула Андромеда. — Неудивительно, что ты вывалился из моего камина с таким фигуральным выражением на лице…
— О, она просто немного… потрясена, — улыбнулся Тедди. — Она начала с того, что я испортил ее театральную карьеру, продолжила тем, что мы не женаты, а закончила на том, что даже не представляет, как мы назовем малыша!
— А ты все время молчал и только поддакивал, — покачала головой Андромеда, с осуждением глядя на внука. — Никуда ее карьера не денется, да и не ты один виноват, или Флер и Билл не объяснили девочке, откуда берутся дети?
— Ба, — рассмеялся Тедди. — Ты же знаешь, какая она эмоциональная…
— Знаю, и ее эмоции только повредят ребенку. Где-то у меня были убраны старые вещи, что мы покупали в Париже для твоей мамы, когда она родилась… Кроватку можно взять у Гарри, у Альбуса была очень милая…
— Бабушка…
— Вам стоит пожениться, иначе, боюсь, все будет как-то странно…
— Бабушка.
— Думаю, когда родится ребенок, мне придется бросить свой сад и переселиться к вам, чтобы показать, как нужно…
— Бабушка! — рассмеялся Тедди, вставая и опускаясь рядом с креслом Андромеды. — Бабушка, остановись, — он пытался перебороть смех. — Я тебя прошу, остановись…
— Кстати, а почему ты здесь? Почему не с Мари?
Люпин смущенно улыбнулся, поднимаясь с пола:
— Мари меня выгнала.
— Что?
— Она была вся в растрепанных чувствах, сказала, что поскольку я не выказал должного раскаяния по поводу того, что ей придется бросить сцену и вязать носочки, то она хочет побыть одна…
— То есть ты не обрадовался? — сердито сощурившись, спросила Андромеда.
— Обрадовался! — даже обиделся Тедди. — Мы чуть не убились, когда я вертел ее по комнате! Ты же видишь, что приключилось с моей головой… Просто это же Мари… Она сказала, что не желает, чтобы я видел ее с опухшими от слез глазами…