— Скорпиус, иди, — Лили мягко коснулась его руки.

— Можешь присоединиться к Джеймсу, — вдруг сказала Роза, — он сидит у кабинета директора. Надеюсь, что по пути тебя встретит Филч…

— Спасибо, Уизли, ты такая заботливая, — Малфой хмыкнул, подмигнул Лили и пошел по лестнице вниз: — Всем спасибо за веселый вечер.

Скорпиус вышел из гостиной Гриффиндора, потягиваясь и улыбаясь. Все-таки веселые они люди, гриффиндорцы. Любят грозиться, любят создавать много шума из ничего. Вот старосты Слизерина относятся к подобному терпимее — просто потому, что сами любят понарушать правила. Правда, гриффиндорцев в своей гостиной терпят еще меньше, чем те слизеринцев.

Малфой без приключений добрался до коридора с горгульей и действительно увидел там Джеймса. Что ж, это можно было предположить. Еще вчера днем Поттер патетично поведал о судьбоносном значении приезда Ксении в Хогвартс. Да, Ксения Верди просто поразила. Но Скорпиус принял это как факт и потратил много сил, чтобы отвлечь друга от предстоящего события. Но Джеймс отвлекаться не желал и почти весь день провел подле любимой девушки.

— Поттер, мы же решили, что поставим тебе памятник на берегу озера, — Малфой уселся рядом с гриффиндорцем на выступ. — Ушли?

— Да, уже час, как ушли…

— Поэтому Уизли тут носится по башне Гриффиндора, словно ее ужалил комар-мутант…

— Ты видел Розу? — Джеймс повернулся к другу. — Она же пошла поговорить с Лили…

— Зачем?

— Ну, мы решили, что Лили должна знать о том, что происходит с отцом.

— Вы просто два гениальных мыслителя, — фыркнул Скорпиус. — На кой ляд вам это надо? Сказали бы потом, когда все свершилось и благополучно завершилось… Мерлин, вы просто любите коллективно страдать и переживать!

— Нет, Малфой, мы просто хотим быть вместе и быть честными друг с другом. Тебе этого не понять, — огрызнулся Джеймс. Он теребил в руках снятый галстук.

— Не боишься, что тебя тут застанет любимый Филч? И как это великая староста Уизли не нажаловалась на тебя? — Малфой оперся спиной о прохладную стену.

— Наплевать на Филча… Это мой отец и моя девушка… А Роза только зря тратила слова, — Джеймс гипнотизировал взглядом горгулью.

— Ну, понятно, почему мне досталось так мало ее красноречия… — Скорпиус потер руками лицо.

— Где ты с ней встретился? — Джеймс устало взглянул на слизеринца.

— Да так, было дело… — пожал плечами Малфой, взглянув на часы. — Может, раз уж все равно не спим, сотворим что-нибудь в духе Хэллоуина? Погоняем привидений? Подвяжем миссис Норрис за хвостик к люстре? Прокрадемся к Моржу и намажем его рыбьим жиром? Свяжем Трелони ее же бусами?

— Заткнем Малфоя хотя бы на минуту, — буркнул Джеймс. — Хватит. Неужели ты не понимаешь, что в этот момент решается судьба моего отца?! И Ксении!

— Ну, куда уж мне понять, — Скорпиус усмехнулся. — В моей жизни все проще: никаких пророчеств, никаких подвигов, никаких страданий… И, спасибо бешеному гиппогрифу, потому что иначе я бы уже повесился… на пихте. Слушай, Поттер, ну, кому легче от того, что ты тут сидишь и грызешь ногти?

— Мне легче, — гриффиндорец закрыл глаза. — Я буду знать, когда она вернется.

Малфой тяжело вздохнул, осознавая, что этот ежик сегодня просто само упрямство, и замолчал, глядя на противоположную стену, с которой ему подмигивал портрет средневековой волшебницы. Скорпиус подмигнул ей в ответ.

Ну, кто-то же должен наслаждаться жизнью?! Тем более что есть огромный шанс, что сюда сейчас соберется половина Гриффиндора — морально поддерживать спящую горгулью. Не стоит пропускать такого веселого события. Вечеринка в пижамах возле кабинета директора. Зато наказание будет не менее увлекательным: Скорпиус Малфой и половина Гриффиндора.

Мерлин, за что мне это? Ну, кого я прогневил, что вся моя школьная жизнь протекает среди сумасшедших поступков Поттеров и Уизли…?

Вот только что она лежала рядом с ним, глядя на его бледное, спящее лицо, острые черты лица. Она чувствовала холод руки Ксении и присутствие Теодика. Она видела свет пламени, ощущала тепло. А главное — она ощущала надежду.

Как это произошло? Как Ксения взяла ее за руку, а на самом деле — погрузила в странный транс. И не было спальни. Не было никого. Не было тепла и света.

Покалывание. Трепет. Волнение.

О, Гарри, как ты жил все эти годы? Как мог терпеть этот холод, который проникал в каждую клетку тела? Как дышал? И как ты шел?