Наверное, это было странно, но Люпин уже два дня не заходил к крестному. И хотя вчера его мучило какое-то беспокойство, он не смог уйти — Мари плохо себя чувствовала и вообще была в отвратительном настроении.

Тедди отложил газету — на первой полосе заместитель Министра сообщал, что в последние дни отмечен спад активности оборотней — и встал. Было раннее утро, Мари-Виктуар спала, и Тедди решил ненадолго все же сходить к Гарри. Благо, крестный еще не успел осуществить свою сумасшедшую идею по опутыванию всех домов заклинанием Хранителя.

В доме Гермионы было тихо и будто пусто. Люпин поднялся в спальню крестного и на секунду замер — на кровати спала Гермиона, закутанная в одеяло. Где может быть в таком случае Гарри?

Ответ пришел тут же — с улицы донесся смех Альбуса. Тедди вернулся в гостиную и открыл дверь на улицу. Свет сначала ослепил его — ночью выпал снег, покрыв все вокруг пушистыми сугробами.

На ступеньках, завернувшись в плед, сидел Гарри Поттер, а во дворе резвился Ал, падая в снег или подбрасывая его в воздух.

Люпин сделал шаг к крестному и только тут понял, что тот курит. Вот это была новость…

— Тедди, Тедди! — закричал Альбус, махая ему рукой. Гарри обернулся, и Люпин увидел его бледное, с запавшими щеками лицо. Но глаза за стеклами очков… Они жили. Жили так, как никогда не видел Люпин. Даже когда Джинни была рядом с крестным, подобного света в зеленых глазах не было.

Где тогда Люпин мог видеть такой взгляд? Конечно, на фотографиях! На фотографиях первого года в Хогвартсе… Только сейчас это были взрослые глаза. В них читалась… растерянность?

— Привет, — Гарри поплотнее закутался в плед и потушил сигарету. Люпин достал палочку, притянул себе диванную подушку из гостиной и сел рядом с крестным.

— Не знал, что ты куришь, — Тедди следил глазами за Альбусом — мальчик насыпал целую гору снега, собрав его, наверное, с половины двора, и теперь готовился с разбегу в него плюхнуться.

— Я тоже, — усмехнулся Гарри. Люпин чувствовал, что его знобит под пледом.

— Ты болен, Гарри? — обеспокоенно спросил Тедди, хотя был уверен, что нет. Крестный здоров, причем впервые за долгие годы.

— Нет, просто слабость, — покачал головой Гарри. Тедди с грустью посмотрел на седые виски этого еще довольно молодого мужчины. — Как твои дела? Как Мари?

Люпин чуть улыбнулся: он ведь еще так и не сообщил крестному о своем будущем отцовстве. Теперь сказал — и увидел, как вспышка счастья появилась на лице Гарри, как на мгновения загорелись его глаза.

— Это замечательно, — улыбнулся крестный, освободив руку из-под пледа и похлопав Люпина по плечу. — Даже в этом ты похож на отца…

— Папа! Я здесь… — Альбус выбрался из сугроба, с ног до головы покрытый снегом, с залепленными стеклами очков, в съехавшей на затылок шапочке.

Тедди неверяще смотрел на крестного: Гарри никогда раньше не говорил об отце Теда. Вот так, просто, без надрыва. Что произошло? Что за чудо произошло за эти дни, что Гарри вдруг… освободился?

— Вы уже решили, как назовете? — Гарри следил глазами за тем, как Альбус пытается слепить снеговика.

Тедди улыбнулся:

— Мари-Виктуар сказала, что если будет девочка, то она хочет назвать ее…

— Нимфадорой? — подсказал Гарри, усмехаясь. Люпин лишь кивнул, пряча смеющиеся глаза.

— Она много раз говорила, что ей нравятся необычные имена… Надеюсь, у нас будет мальчик, — Тедди начал замерзать — взмахнул палочкой и направил на них с крестным теплый воздух. — Я бы хотел назвать его Сириусом…

— Почему? — зеленые глаза смотрят без привычного надрыва, со… смирением?

— Ну, я все-таки Блэк, о чем нередко говорила бабушка. И мой ребенок будет Блэком. И мне бы хотелось, чтобы он носил имя одного из самых смелых представителей этой семьи… Как ты думаешь?

Гарри кивнул, поправляя очки на носу:

— Это будет замечательно. Сириус Люпин…

Они замолчали, Тедди исподволь наблюдал за крестным. Он все еще дрожал, но, кажется, не обращал на это внимания. Или даже получал удовольствие. Гарри глубоко дышал, с каким-то блаженством выпуская воздух.