У Поттеров все это было. И Малфой через дружбу с Джеймсом прикасался к этому. И постепенно стал не меньше их всех оберегать этот чудесный мир. Чужой мир, но все равно будто бы его.

Наверное, поэтому он так стремился помочь им в их горе. У него ничего не произошло — но будто он сам потерял какую-то часть себя, что-то важное. Потому что его друг потерял мать. И он помогал — как мог, как умел.

Только идиот мог кинуться помогать страдающей девушке так, как это сделал он. Но ведь он Малфой, в конце концов!

Скорпиус опять разозлился. Он не понимал, чего сам себя линчует. Ну, применил он непростительное заклятие к Лили Поттер, и что? Он же старался помочь! Он даже позволил ей себя ударить!

Нет, не из-за этого он злился. Из-за того, что было потом. Из-за чего-то, что сам не мог объяснить. Наложи он опять на нее заклятие, чтобы заставить заснуть, — это было бы нормально. Вполне нормально для Малфоя. Но ведь он — наверное, впервые в жизни — стал действовать не по плану — по импульсу! Не думая — чувствуя. Подсознательно. И руководствуясь не конечной целью, а сиюминутным желанием.

— Тьфу ты! — Скорпиус мотнул головой, не желая даже думать на эту тему.

Что он сделал не так? Увидел цель — встряхнуть Поттер. Нашел простое и приемлемое решение — Империус. Этическую сторону он обычно не рассматривал, поскольку его этому не учили. Этика — это для Поттеров, которые всегда и во всем благородны. Для Скорпиуса Драко Малфоя всегда была важна лишь цель, а не средства. Отец учил — для достижения желаемого нужно использовать все подручные средства. Главное — чтобы об этом не узнали. Этот урок юный Малфой хорошо усвоил. В отличие от многих других, что несказанно разочаровало отца.

— Скорпиус, у тебя такое лицо, будто ты узнал, что тебя завтра женят, причем без твоего согласия.

Малфой усмехнулся, увидев рядом с собой Ксению. Вот кого только не хватало.

— Зато у тебя лицо, будто парень, лишивший тебя девственности, сбежал на рассвете и исчез, — зло бросил слизеринец, выплескивая накопившийся негатив на девушку. Но тут же пожалел — точно, заразно не только благородство Поттеров, но и чувство стыда. Ксения отвернулась, побледнев. — Черт! Прости.

— Да пошел ты, Малфой! — огрызнулась Ксения. — Если у тебя проблемы, это не значит, что нужно срываться на других. Что тебе сделала та хаффлпаффка, которую ты вчера после обеда приклеил к стене?

— Достала просто, — пожал плечами Скорпиус.

— Знаешь, у меня такое ощущение, что без Джеймса у тебя крышу сносит.

— Да, есть такое, — усмехнулся Малфой. Ксения повернулась к слизеринцу. — Просто у него наша общая совесть хранится. Зато у меня — наш мозговой центр.

Ксения фыркнула — кажется, она больше не сердилась.

— Я тут слышала, что тебя видели, выходящим ночью из башни Гриффиндора.

— О, осматривался. Может, после смерти решу стать их призраком. А то у них не призрак, а какая-то пародия. Да и там уютнее будет, — пожал плечами Скорпиус.

— А если серьезно?

— Серьезно? Пытался забраться в постель к Уизли, да ее рыжие братцы — парни не промах. Они по ночам сторожат вход в спальню нашей школьной старосты. С дубинками.

— Скорпиус, ты невыносим, — Ксения толкнула друга плечом. — Колись — ты был с Лили?

— А я слышал, что соседки по комнате видели, как ты вернулась на рассвете, — промурлыкал слизеринец, ловко меняя тему. — Колись — совратила Поттера?

— Совратила? — подняла брови девушка, с легкой угрозой глядя на Малфоя. — Да твой Джеймс, насколько я знаю, еще на пятом курсе прославился тем, что его поймали целующимся с племянницей Фауста!

— Не на пятом, а в конце четвертого, — обиделся за искажение правды о друге Скорпиус. — И, кстати, она сама его попросила научить ее целоваться. Джеймс просто совместил приятное с полезным.

Они замолчали, Ксения насмешливо глядела на юношу.

— Слушай, вот я не пойму: ты помогаешь Лили только из-за Джеймса или она тебе нравится?

Ну, вот, опять! До чего же упорная. Не зря Шляпа отправила ее на Слизерин.

— Слушай, я не понял, когда это я помогал Поттер? — ощетинился Малфой.

— Господи, Скорпиус, чего ты так испугался? Что страшного в том, что она тебе нравится? — рассмеялась Ксения. — Тем более, если ты у нее ночь провел.