– Но ведь для тебя он оказался неудачным.

– Это было давно, а сейчас – это сейчас. Ты и Лив ничего не имеете общего друг с другом. – Он приподнял ее лицо.

– Ты сейчас или цинична, или напугана. Так что же из двух?

– Ни то, ни другое, – сказала она, сначала, потом исправилась: – И то, и другое. – Потом сказала: – Черт. – И спрятала голову у него на груди. Секунду спустя, когда в спальню проник плач Сами из монитора, она снова подняла голову. – Сами болеет, – объяснила она Ноа. Она накинула на себя пеньюар и выбежала из комнаты.

Девочка только проснулась, она стояла в кроватке, держась за прутья ограждения, и рыдала, размазывая слезы по лицу кулачком. Пейдж извлекла ее из кроватки и прижала к себе.

– Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш, перестань плакать, мамочка уже пришла, – заговорила она, стараясь успокоить девочку. – Что, моя малышка не очень хорошо чувствует?

– Что с ней случилось? – спросил Ноа, неожиданно появившись в спальне Сами. Он успел натянуть слаксы, но не застегнул их как следует. Рубашку он вообще не надел и сверкал обнаженным торсом.

– Всего лишь простуда, но и этого вполне достаточно, чтобы сделать малютку несчастной. Она не осознает, что с ней происходит и что необходимо сделать, чтобы избавиться от неприятных ощущений. Хотя ничего особенно страшного и нет, – пробормотала Пейдж и направилась в ванную, где она намочила полотенце и вернулась, чтобы обтереть девочке лицо.

– Может быть, ей принести что-нибудь? – спросил Ноа, когда Пейдж покончила с водными процедурами.

– Неплохо бы. Я схожу на кухню сразу же, как ее переодену.

– Я сам принесу бутылочку. Что мне туда налить? Ничего не надо наливать, хотела сказать ему Пейдж.

Мне не нужна твоя помощь. Я вполне в состоянии позаботиться о ребенке сама. Я вообще привыкла заботиться о себе всю жизнь сама. Признаться, подобные монологи, пускай и внутренние, выглядели бы довольно смешно в устах уверенной в себе уравновешенной женщины. Поэтому она сказала совсем другое:

– Апельсинового сока. Она его любит.

– Надеюсь, у вас все нормально? – спросила Нонни, показавшись в дверях. Она смахивала на фею в своем белом пеньюаре и белой же шали, которой обмотала голову. Заметив Ноа, она сделала шаг назад:

– О, Господи, Пейдж, а я и не подозревала, что у нас гости.

Пейдж вздохнула.

– Не гости, Нонни. Всего-навсего Ноа.

– И, судя по всему, одетый совершенно не по погоде. Надеюсь, она не собирается выставить вас сегодня на рассвете, как поступала раньше? Поскольку сегодня воскресенье, а кроме того, я уже знаю, что вы здесь.

Пейдж, повернувшись к Ноа, пожаловалась ему:

– Всегда так бывало, когда я еще считалась маленькой. Бывало, я пыталась скрыть от Нонни кое-что, но потом выяснялось, что она все равно знала обо всем.

Нонни уже подобралась к столику, на котором лежали готовые детские пеленки и который служил для переодевания Сами, и потрогала лоб девочки.

– У моей булочки опять температура?

– Нет, просто она испугалась, когда проснулась. Наверное, ей стало душно, и она вся вспотела. Ноа уже пошел на кухню, чтобы принести бутылку с яблочным соком. Так что ты можешь идти спать.

– И пропустить самое интересное?

– Нонни, я прошу тебя.

– Ладно, ладно, иду. – Бабушка медленно выплыла из комнаты.

Когда Ноа вернулся с бутылочкой сока, Сами уже была переодета. Пейдж уселась в кресле-качалке и сунула девочке в рот соску. Ноа расположился рядом с кроваткой и молча наблюдал за ними.

– Ты сделал так, как надо, – тихо сказала она Ноа. – А я думала, ты не догадаешься чуточку разогреть его.

– Мне всегда нравилось кормить Сару.

– И тебе часто приходилось делать это?

– Как только у меня появлялась малейшая возможность.

Пейдж продолжала укачивать девочку. Сами же поддерживала бутылочку, пока пила. Потом она наконец выплюнула соску и крохотным кулачком вытерла рот.

– Не хочешь больше? – спросила Пейдж. – А может, еще немного? За маму? – Ротик девочки снова открылся, и соска мгновенно оказалась там. – Вот хорошая девочка, молодчина.

Сами выпила почти все. Пейдж отставила бутылку в сторону и еще некоторое время продолжала укачивать малышку, потом она положила ее в кроватку на бочок, укрыла одеялом и погладила по спине.

– А ведь ты от нее просто без ума, – заметил Ноа, подойдя к Пейдж и становясь за ее спиной.

– Она – прелесть, – заметила Пейдж, но не присутствие девочки волновало ее в этот момент, а присутствие Ноа. Она ощущала тепло, исходившее от него, и это тепло действовало на нее расслабляюще, а вот как раз расслабляться ей сейчас и не хотелось.