Сэцуко (вбегает с радостным видом). Мама, я получила письмо от мисс Поулен. Я только что ей звонила, она зовет меня с собой в Корею. Наконец-то я знаю, где буду работать. (Замечает, что мать расстроена.) Что с тобой, мама?

О-Маки (поднимает голову, она так взволнована, что рот ее судорожно кривится). Что такое?!

Сэцуко. Наконец-то нашлось для меня место учительницы в женской гимназии. Так что…

О-Маки. Сэцу-тян, прочти вот это.

Сэцуко. Это то письмо, которое недавно пришло? Откуда? (Прочитав, меняется в лице, смотрит на мать.)

Пауза.

Тетушка (входит). Надо еще что-нибудь положить в тот ящик?… Что это с вами?…

О-Маки (указывает на письмо). Прямой шантаж. Кавасаки пишет, что согласен дать развод Сэцуко, но взамен требует тысячу иен.

Тетушка. Кто? Бывший муж Сэцуко? Требует тысячу иен? Где же он сейчас?

О-Маки. Почем я знаю! Адреса нет.

Тетушка. Даже адреса не сообщил?

О-Маки. Он просто издевается надо мной. Пишет: «В обмен на документы прошу передать посыльному…»

Тетушка. Посыльному? Кого-нибудь, значит, пришлет. До чего же настырный! Мало того, что причинил столько неприятностей, так еще вымогает деньги.

О-Маки встает, пошатываясь. Входит Кэнскэ.

О-Маки (Кэнскэ). Итак, прошу вас сделать все, о чем мы с вами договорились. (Выходит, пригласив Кэнскэ следовать за собой.)

Тетушка. Ну и дурак же он! Кто же выложит ему тысячу иен? (Уходит.)

Сэцуко некоторое время стоит неподвижно, глядя на закат. С ее лица постепенно исчезает выражение надежды. Горничная убирает чайную посуду и уходит. Спустя некоторое время входит человек в легком пальто японского покроя [10] поверх кимоно, в кепке. Он с опаской осматривается и потихоньку приближается к Сэцуко; хочет окликнуть ее, но не решается. Сэцуко, почувствовав, что в комнате кто-то есть, оглядывается, замечает незнакомого мужчину и от страха готова закричать, но человек быстро снимает кепку и очки. Это Кавасаки.

Сэцуко. Ах!

Кавасаки. Прости, что напугал. Хотел позвонить, но у вас теперь, оказывается, другой номер… Все здоровы?… Что это, вы куда-то переезжаете?

Сэцуко (немного успокоившись). Когда ты приехал?

Кавасаки. Только что. Хотел пройти через прихожую, но там все завалено вещами. Пришлось войти со стороны сада. И как раз удачно, ты здесь.

Сэцуко. Ты из Токио?

Кавасаки. Вчера отправил письмо, а потом подумал, что лучше, пока оно не пришло, приехать самому.

Сэцуко. Письмо?…

Кавасаки. Да. Не очень-то благородного содержания…

Сэцуко. Письмо маме?

Кавасаки. Уже пришло?

Сэцуко. Да, совсем недавно.

Кавасаки. Нескладно получилось. Мама, наверно, удивилась? Что она сказала?

Сэцуко. Значит, это все-таки недоразумение, твое письмо?

Кавасаки. Я хотел с тобой посоветоваться.

Сэцуко. Правда? Так я и думала. Я знала – что бы ни случилось, ты не можешь прислать такое письмо…

Кавасаки. Обстоятельства складываются по-разному. Давай не спеша потолкуем. Ты что-то бледная… Ты здорова?

Сэцуко. Сейчас уже все прошло.

Кавасаки. Все это время жила дома?

Сэцуко (потупившись). Да… Столько событий произошло… Я уезжаю в Корею. Мисс Поулен берет меня на работу в свою женскую гимназию.

Кавасаки. Гм-м. Учительницей музыки?

Сэцуко. Официально это решится в апреле будущего года. Жалованье восемьдесят иен.

Кавасаки. Прекрасно! В самом деле прекрасно. Во всяком случае, я горячо одобряю то, что ты уедешь из этого дома, перестанешь зависеть от матери.

Сэцуко (огорченно). Ты не так меня понял. Я потому и хочу работать, что дома теперь нужда. Буду работать, чтобы помочь семье.

Кавасаки (смеется). Я вижу, ты изменилась к худшему. Ну да ладно. Какие бы ни были у тебя побуждения, все равно я рад, что ты станешь самостоятельной. У меня будто камень с души свалился.

Сэцуко (смягчившись настолько, что уже может шутить). А ты хоть изредка вспоминал обо мне?

Кавасаки. Не говори глупостей.