Сэцуко. Отсюда ты прямо в Токио?

Кавасаки. Да, как раз успею на семь тридцать. У меня еще полно дел. (Немного поколебавшись.) Извини, не дашь ли мне денег, если у тебя есть при себе? На билет, правда, мне хватит, но…

Сэцуко. Вот все, что есть. (Открывает кошелек, высыпает содержимое, потом снимает кольцо и вместе с деньгами отдает Кавасаки.)

Кавасаки. Спасибо. Прости. (Жмет руку.)

Сэцуко отворачивается.

Входит О-Маки. Кавасаки быстро уходит. Сэцуко провожает Кавасаки взглядом и в изнеможении опускается на стул. Обе некоторое время молчат. Сгустились сумерки. Сэцуко порывисто встает, подходит к матери, садится на корточки и прячет лицо у нее в коленях.

О-Маки (расслабленно). Так хочется куда-нибудь уехать.

Сэцу-тян. Далеко-далеко, где никто нас не знает… Тэру-тян, помнится, так говорила когда-то, и вот она ушла первая…

Сэцуко (вздрогнув). Мама!

О-Маки (усмехаясь). Покамест я еще не собираюсь идти вслед за ней. Нет, умирать еще не хочу! Больше того, хочется наконец пожить в свое удовольствие. Чем я хуже других! Отец, увы, в таком состоянии, что вряд ли долго протянет. Надо привести все дела в порядок, а потом мы уедем.

Сэцуко (едва слышно). Да…

О-Маки. Вдвоем с тобой, Сэцу-тян, понимаешь?

Сэцуко. Моего заработка нам вполне хватит.

О-Маки (смеется). Сэцу-тян будет меня кормить! Прекрасно… Он оставил бумаги?

Сэцуко. Нет. Он не захватил их с собой, сказал, что потом пришлет.

О-Маки. Ты дала ему денег?

Сэцуко. Нет… Ах, я хочу обо всем забыть и поскорее начать работать.

О-Маки (смеется). Итак… Госпожа учительница Сэцу-тян?

Сэцуко. Первое время я буду считаться как бы практиканткой с жалованьем в пятьдесят иен.

О-Маки. Да, Сэцу-тян стала самостоятельным человеком… Но мама не допустит, чтобы ты так тяжело трудилась!

Сэцуко. Но я смогу заработать деньги!

О-Маки. Пятьдесят иен? Огромная сумма!

Сэцуко. Сейчас и такие деньги нам пригодятся…

О-Маки. Об этом не беспокойся.

Сэцуко. Но что же будет? Поэтому я и собираюсь работать. С апреля будущего года начну получать уже восемьдесят иен в месяц. Жить буду в общежитии, на питание мне и тридцати иен хватит, а пятьдесят буду высылать тебе, мама.

О-Маки (смеется). Спасибо. Я тронута до слез. Если б этот негодяй Тоё хоть немного походил на тебя… Не бойся, мама все устроит. Я твоя мать, разве я допущу, чтобы ты мучилась из-за денег?

Сэцуко. У тебя есть деньги?

О-Маки (кивает головой). Милая моя девочка!

Сэцуко. Они хранятся у тети?

О-Маки. Я тебе просто еще не успела сказать, но на эти деньги я выкупила гостиницу на горячих источниках. Наконец-то она моя. Даже не верится, будто во сне… Теперь я строю всякие планы на будущее, и ты должна стать мне помощницей, Сэцу-тян, слышишь? (Замечает искаженное лицо Сэцуко и испуганно замолкает.) Что с тобой? (Вдруг спохватывается и приходит в замешательство.)

Сэцуко (прильнув к матери, рыдает; резко поднимает голову). Если у тебя были деньги, как же ты не помогла отцу в трудный час? Когда отец так страдал!

О-Маки (стараясь сохранить спокойствие). Вот в чем дело! А я никак не могла понять… Видишь ли, Сэцу-тян, я думала о будущем…

Сэцуко. Помоги ты ему тогда, с ним не случилось бы несчастье.

О-Маки. Эти деньги все равно не спасли бы его. Ему нужно было гораздо больше.

Сэцуко. Ты не права. Отец тогда…

О-Маки. Речь шла не просто о временном затруднении. Он потерпел полный крах.

Сэцуко. Отец говорил… «Если бы мама помогла мне, я выкрутился бы и стал жить совсем по-другому»…

О-Маки. Громкие слова!

Сэцуко (враждебно смотрит на мать). Что ты, мама?… Выходит, ты всегда его ненавидела!

О-Маки. Ну что ты выдумываешь…

Сэцуко (плача). А я так верила тебе, мама… Защищала тебя… И ему только что сказала…

О-Маки. Скоро ты все поймешь.