– Кто это?…

– Это Джейк, - ответила Эмма, положив руку на окаменевшее плечико ребенка.
– Сын Николая.

Проявив необыкновенную выдержку, Тася скрыла изумление.

– Разумеется, породу Ангеловских узнаешь сразу. Особенно глаза.
– Она встретилась взглядом с мальчиком и улыбнулась, заметив добрым голосом:

– Сын Николая. Полагаю, это означает, что я - твоя бабушка, не так ли?
– Прошумев шелковыми юбками, она опустилась рядом с ним на колени и обняла его, окутав ароматом нежных духов.

– Ты слишком красивая, чтобы быть бабушкой, - с детской непосредственностью заявил Джейк, принимая ее ласку, и приглушенным голосом добавил:

– И пахнешь ты тоже не как бабушка.

Тася рассмеялась.

– А ты, мой милый, умеешь обращаться с женщинами, в точности как твой отец. Если хочешь, можешь называть меня "ба-бу-ля". Так часто зовут бабушек русские.
– Она встала и, сняв с него шапочку, погладила темную головку.
– Хочешь посидеть с моим сыном Уильямом? Они с гувернером как раз заканчивают урок. Пойдем со мной и посмотрим, как они там.

– А где Закари?
– поинтересовалась Эмма.

– Он в детской, у него время сна.
– Тася протянула руку Джейку, который послушно ее взял.

Втроем они прошли по внутренним дворикам и холлам, обрамленным мраморными колоннами, поднялись по лестнице, вдоль которой висели бесценные гобелены со сценами из средневековой жизни. Тася поощряла болтовню Джейка, а он с жаром рассказывал ей о зверинце в поместье Ангеловских, о том, что он делает вместе со своим папой. Так добрались они до классной комнаты, уютной, переполненной игрушками и книжками. На стенах были развешаны географические карты и гравюры с иллюстрациями к детским книжкам.

Уильям, сидевший за столом напротив молодого человека ученой наружности, поднял глаза на вошедших. При виде Эммы он испустил восторженный крик и соскочил со стула.

– Эмма!
– вопил он, возбужденно обнимая ее.
– Эмма, ты вернулась!

Она, смеясь, крепко прижала его к себе.

– Ох, Уильям, ты вырос по крайней мере на дюйм!

Ее темноволосый братик был, как всегда, на редкость здоровым и энергичным. Поглядев на Джейка, она увидела, что он попятился на несколько шагов и наблюдает за ними издали со смешанным выражением любопытства и ревности. Выпустив брата, она протолкнула вперед Джейка и положила руки ему на плечи.

– Уильям, это твой кузен Джейк. Сын Николая.

Мальчики пристально посмотрели друг на друга и за несколько секунд оценили и приняли друг друга. Знакомство состоялось.

– Значит, ты - Ангеловский?
– уточнил Уильям. Джейк с осторожной гордостью кивнул:

– Я наполовину русский.

– Я тоже, - отозвался Уильям, и они обменялись застенчивыми улыбками.

– Посмотри, что у меня есть.
– Джейк вытащил из кармана пригоршню солдатиков, и Уильям стал с интересом их разглядывать.

Тогда вмешалась Тася. Она коротко переговорила с гувернером, попросив включить Джейка в занятия.

Когда же мальчики уселись бок о бок за столом, Тася с Эммой покинули классную комнату и направились в гостиную.

– Папа дома?
– с волнением спросила Эмма.

– Он на заседании правления железнодорожной компании. Я ожидаю его вскоре домой.
– Тася обвила рукой тонкую талию Эммы.
– А пока расскажи мне о Джейке.

– Николай впервые увидел его несколько недель назад. Мать Джейка работала молочницей на одной из ферм, принадлежащих Николаю. Недавно она умерла, и кто-то из ее деревни привел ребенка к нам. Николай решил оставить сына при себе и открыто его признал.

– Я нахожу все это удивительным, - откровенно призналась Тася.
– Не припоминаю, чтобы Николай когда-либо проявлял любовь к детям. Дело не только в этом. Мальчик как две капли воды похож на Михаила, его вид, должно быть, причинил Николаю ужасную боль.

– Да, - кивнула Эмма.
– Вся эта история оказалась для него большим потрясением. Сначала он на мальчика смотреть не мог, но теперь обожает его. Видеть их вместе - зрелище поразительное.

Тася недоуменно покачала головой.

– Полагаю, что дети вызывают в людях все лучшее. Даже в таком человеке, как Николай.
– Она помолчала и добавила:

– Ты выглядишь здоровой и счастливой, Эмма. Надеюсь, Николай хорошо к тебе относится?

– Сначала относился плохо, - слегка покраснев, ответила Эмма.
– Но в последнее время… - щеки ее запылали еще сильнее, - в последнее время все изменилось к лучшему. Правда, я не уверена, насколько эта перемена постоянна. Мне остается только надеяться.

Они сидели в гостиной и разговаривали. Тася, как всегда, шила. Иголка сновала в ее ловких нежных пальчиках, починяя разорванный манжет мужниной рубашки. Чувствуя невероятное облегчение от того, что может откровенно обсудить наболевшее, Эмма рассказала Тасе о странном поведении Николая в последние месяцы.