Она подошла к столу красного дерева, уставленному собранием крохотных резных фигурок. Взяв в руки одну из них, она заулыбалась от удовольствия: это был лебедь из белого коралла, с золотым клювом и сапфировыми глазами. Рядом стояли малахитовая лягушечка, золотой лев, слон из слоновой кости, аметистовый волк с золотыми лапами, а также медведь, рыбка, разные птицы - все из драгоценных металлов и самоцветов. Дольше всего взгляд ее задержался на самой выразительной фигурке: янтарном оскалившемся тигре с желтыми алмазами вместо глаз и мелким жемчугом вместо зубов.

– Эта коллекция принадлежала моей прапрапрабабке Емелии. Мне показалось, что тебе захочется ее иметь.

Эмма обернулась к нему, глаза ее лучились восторгом:

– Спасибо.

Николай кивнул на тигра, зажатого в ее руке:

– Говорят, эта вещица была у нее самой любимой.

Осторожно приблизившись к нему, Эмма легонько поцеловала его в щеку.

– Спасибо, - повторила она.
– Ты очень добр ко мне, Ник.

Николай пристально смотрел на нее, чувствуя, как горит место на щеке, которого коснулись ее губы. На него нахлынуло странное состояние, и он замер, не шевелясь. Синие глаза Эммы, звук ее голоса, то, как она сжимала в руке янтарную фигурку, - все казалось ему знакомым, словно когда-то уже случалось. Сердце его забилось гулко и часто, в тяжком ритме. Воздух вокруг стал жарким, в голове медленно кристаллизовалась странная картина.

Она взяла в руки тигра, разглядывая его со всех сторон.

– Посмотри, как сверкают его глаза. Разве он не прекрасен?

– Прекрасен, - мягко согласился он, не в силах отвести глаз от ее сияющего лица. Он оторвался от этого зрелища лишь на мгновение, чтобы сказать золотых дел мастеру:

– Мы берем их все.

Она радостно засмеялась и порывисто обняла его.

– Ты так добр ко мне, - прошептала она ему на ухо.
– Ты заставляешь меня любить тебя чересчур сильно.

Он провел губами по ее нежной щечке.

– В любви нет понятия "чересчур".

– Что с тобой?
– тревожно нахмурилась Эмма. Видение исчезло. Николай потряс головой и коротко усмехнулся:

– Ничего. Просто какое-то странное чувство.

Он отступил на шаг, все так же не сводя с нее глаз. Сердце продолжало биться тяжкими, мучительными ударами. Проведя рукой по лбу, он ощутил испарину. Впечатление было такое, будто он прыгнул в ледяную прорубь, напарившись до изнеможения в жаркой русской бане.

– С тобой все в порядке?
– настаивала Эмма.

– Позвони горничной, чтобы помогла тебе переодеться, - резковато произнес он и, круто повернувшись, направился к двери.
– Я скоро вернусь.

Эмма недоуменно насупилась. Она бережно поставила на столик тигра и погладила его по спине кончиком пальца. Янтарь светился изнутри, словно жил какой-то своей, особой жизнью.

Николай смотрел на нее странным, отрешенным взглядом, словно созерцая нечто неземное… У кого Эмма уже видела именно такое выражение?

– У Таси, - тихо проговорила она. Тася выглядела точно так же после одного из своих предчувствий. Мачеха как-то объяснила Эмме, что русские люди очень суеверны. Жизнь их полна тайн и сказок, они крепко верят в предзнаменования и приметы. Что промелькнуло в голове Николая? Что предстало его мысленному взору?

Встревоженная Эмма вызвала горничную, и вскоре появилась девушка, ровесница Эммы, может, немножко постарше. У нее были умные серые глаза и толстая каштановая коса. Она хорошо говорила по-английски и сообщила, что ее зовут Марфа.

– Мне нравится имя Марфа, - заметила Эмма, когда та начала расстегивать замысловатый узор пуговичек и крючков на спинке лифа подвенечного платья.
– Это что, русский вариант имени Марта?

– Да, ваша светлость. Мои родители назвали всех детей по Евангелию. У меня есть еще два брата, Матвей и Лука, и сестра Мария.

– Мэтью, Люк и… Мэри?
– догадалась Эмма.

– Да, - подтвердила служанка, помогая Эмме выбраться из платья, которое горкой опало на пол.

Она ловко подхватила пышное облако шелка и отнесла на ближайшее кресло.

– А твои братья и сестра все еще в России?
– Эмма затаила дыхание, когда Марфа стала расстегивать на ней корсет.

– Нет, ваша светлость, они все здесь, работают на князя Николая. Мы приехали сюда с князем, когда… после того как… - Служанка замолчала, подыскивая слово поделикатнее.

– После его изгнания, - без обиняков докончила ее фразу Эмма.

Марфа кивнула, уголки ее губ приподнялись в улыбке.

– Как хорошо, ваша светлость, что вы прямо говорите все, как есть. Русские любят прямоту. Распустить вам волосы?