Если честно, все остальные сорта чая как-то мне не пришлись по душе, хотя и перепробовал я их преизрядно.

Пока чай заваривался под исходящей паром заварочной матерчатой бабой, я продолжал:

– Встреча с Галаевой оказалась чрезвычайно продуктивной. Сейчас мы с вами выпьем чаю, и я вам поставлю запись нашей беседы. Если вы любите подробности, то вам должно быть интересно.

Похоже, я произвел-таки впечатление на своего клиента. В глазах Самойлова я прочел изрядную долю уважения.

– Мы можем соединить приятное с полезным, – похоже, ему не терпелось.

– Хорошо, как хотите, – я достал диктофон, включил его и положил на стол.

Японская машинка не подвела – запись получилась четкой и внятной. Разлил по чашкам чай и удобно устроился на стуле. Пододвинул чашку к Самойлову. Тот машинально взял и продолжал слушать.

Я уже приканчивал третью чашку чая, когда запись кончилась. Михаил еще не допил первую. Выглядел он ничуть не потрясенным, или рассерженным, а скорее очень посуровевшим. Мрачным.

– Вот так мы с ней поговорили. Косвенные улики налицо, но суд их не примет, необходимы улики прямые. Нужно выходить на Белого и его непосредственное окружение. Я обязан спросить вас – вы хотите, чтобы я продолжал расследование?

Самойлов ответил почти не раздумывая:

– Несомненно. Я прошу вас не останавливаться. Сегодня я выплачу вам остаток гонорара за прошедшие дни и еще скажем, на неделю вперед.

Ого, мои ставки растут! Я слегка поморщился.

– Деньги еще не все в нашей жизни.

– Но их отсутствие сильно ее затрудняет, – закончил за меня Самойлов. – Будем реалистами, за всякую работу нужно платить, а ваша работа кажется мне профессиональной и требует соответствующей награды.

– Лестно, конечно. Только имеются некоторые трудности.

– Какого рода? – поинтересовался Самойлов.

– Дело в том, что когда я уже ехал со свидания с Галаевой, со мной пытались устроить несчастный случай на дороге.

– Поподробнее, пожалуйста! – Самойлов вдруг сделался очень внимательным и деловым.

Какая-то чуть ли не профессиональная заинтересованность читалась на его лице. Чертовски странный и непонятный тип. Слушает о попытке убийства – не больше не меньше, с выражением следователя, который сотню таких вот случаев повидал за свою жизнь. Ноль эмоций. Не перебивая, выслушал мой рассказ, покачался на стуле, машинально, наверное. Стул протестующе заскрипел. Сделав какие-то выводы, которыми, впрочем, делиться со мной не стал, он стал задавать вопросы:

– Дело в том, что мне очень интересно все относящееся к этому делу, а здесь, думаю, связь прямая.

Я выразил согласие кивком.

– Вы, конечно, запомнили номер микроавтобуса?

Разумеется, запомнил. Надо сказать, что стоило немалых усилий добиться почти абсолютной памяти. Спасибо опять-таки Приятелю. В свое время он провел со мной целый курс по улучшению памяти. И, к своей чести, хочу заметить, по моей просьбе. Так что, посомневавшись долю секунды, я назвал номер.

– Еще меня интересует оружие, которое вы видели в руках того, кто высунулся из машины. Расскажите поподробнее, как оно выглядело.

Еще того интереснее!

– Небольшой такой автомат, скорее всего Калашников, модифицированный.

– Глушителя не заметили?

– Вроде без.

– Угу, – Самойлов побарабанил пальцами по столешнице.

– Он был без маски?

– В смысле, этой шапочки с прорезями для глаз? Такой не было.

– Вы говорили, что один из них выпал из машины. Вы не поинтересовались его личностью? В смысле документов?

– Нет. Но я тут же сообщил в милицию, что здесь вроде бы несчастный случай. Личность они сумеют установить лучше меня.

Самойлов усмехнулся.

– Хорошие связи в милиции?

– Неплохие, – осторожно ответил я.

– А вторую машину вы запомнили? Ту, что за вами ехала?

– Желтая... Нет, желто-оранжевая «тойота». Старая, по-моему, я уже таких года три не видел. Вмятина на левом крыле, оно слегка даже поржавело. Номеров не рассмотрел.

– Очень интересно. И что вы сами думаете об этом случае?

Ясно, что думаю! Что хотелось бы участвовать в таких экспериментах как можно реже.

Самойлов поднял руки, как бы защищаясь: