– Он хотел меня видеть, – тихо отозвалась Люся.

Все это было похоже на кошмарный сон. Весь сегодняшний день, начиная со звонка Александра Торопцева. В какую-то секунду Люся почувствовала легкое головокружение и тошноту – ведь, кроме этой вот чашки чая, она маковой росинки во рту не держала!

– А вот я не просил тебя звонить после всего, что ты обо мне узнала! Зачем ты позвонила тогда? – Он приблизил к ней искаженное злобой лицо. – Что тебе еще было не ясно про меня?

– Я понимала, как тебе тяжело… Еще тяжелей, чем мне… Вот и позвонила…

– Пожалела, значит? – криво ухмыльнулся Гена. – Спасибо! – Он резко согнулся пополам, изображая земной поклон, но тут же выпрямился и отвернулся к окну. – Как благородно! Надо же, какая жертвенность! – продолжал злобно паясничать он. – А ты спросила, нужна она мне, твоя жалость? А я знаю, зачем ты все это делаешь! Чтобы ощущать себя святой!

Вот уж чего Черепашка никогда не испытывала, так это ощущения собственной святости! Бред какой-то… Но и на этот раз Люся решила не перечить ему. Пусть уж выскажется. Ему сейчас это необходимо.

– Как же! – Гена воздел к потолку руки. – Телезвезда, а такая скромная! Ее обижают, предают, а она лишь жалеет того, кто ее предал! Такая вся из себя святая… Ее бьют по одной щеке, а она – нате вам другую! Я все стерплю, бейте! А теперь еще и героиня! Жизнь человеку спасла – шутка ли?!

И тут Черепашка не выдержала. Любому терпению когда-то приходит конец.

– Замолчи! – тихо, но твердо сказала она.

– Не нравится? – Казалось, Гена того только и добивался, чтобы зацепить ее, вывести из состояния равновесия. Для чего-то это ему было нужно. – Что, правда глаза колет? Да тебе наплевать на всех с высокой колокольни! И на Женю этого, которого ты спасла полчаса назад, и на меня, которого тебе якобы безумно жалко! Все это ты делаешь ради себя! – кричал, брызгая слюной, Гена.

Таким Черепашка никогда его не видела. Да что там не видела! Она даже представить не могла себе, что он может быть таким…

И тут в дверях возникла заспанная, с растерянным взглядом девушка. Это была Маша.

– Что тут происходит? – спросила она, щурясь, как от яркого солнца.

– Ничего! – все еще в прежнем запале выкрикнул Геша. – Вот, звезда к тебе с небес спустилась! Радуйся! – Он грубо оттолкнул Машу плечом и, даже не подумав извиниться, со всех ног кинулся в прихожую.

Пожалуй, так плохо Люсе не было даже после того, когда она прочитала ту злосчастную повесть.

– Я подумала, ну, в первую секунду, как вас увидела, что это сон! – говорила, поправляя волосы, Маша.

Пухленькая, невысокого роста, белокожая и светлоглазая, она смотрела на Черепашку так, что та невольно потупила взгляд. Самой примечательной деталью во внешности Маши была длинная, ниже пояса, толстая светло-русая коса. Такие Черепашка видела только по телевизору, когда показывали конкурс «Мисс коса». Вообще этой девушке очень подходило ее имя. Еще Люсю поразил Машин голос – густой, низкий и вместе с тем удивительно мягкий и даже какой-то колдовской. Он будоражил и будто бы заслонял собой смысл самих слов. Невольно Черепашка поймала себя на том, что она не слушает, что говорит Маша, полностью растворившись в завораживающем тембре ее голоса.

«Да, в такую можно без памяти влюбиться, – подумала Черепашка, нащупывая в сумке Женину записку. Коробку из-под чая спасатели забрали для какого-то отчета. – И голос… Прямо волшебный голос!»

– Вот, – протянула она Маше сложенный вчетверо листок. – Женя просил передать тебе в руки.

– А где он сейчас? – Маша нерешительно потянулась за листком.

– В больнице.

– Вот ужас! Но клянусь, я не думала, что он окажется таким… – Она запнулась и опустила глаза. Помолчав несколько секунд и так и не раскрыв Женину записку, Маша растянула в улыбке пухлые ярко-розовые губы и пропела своим грудным голосом: —До сих пор поверить не могу, что ви-джей Черепашка сидит у меня на кухне… Фантастика! Супер! Слушай, а этот, – она кивнула в сторону двери, – он что, твой парень?

– Нет. – Люся искоса посмотрела на свою собеседницу. – Просто знакомый.

– А чего он тогда на тебя так кричал?

– С ним такое случается, – соврала Черепашка. – Нервы, наверное, не в порядке… Читай, – поторопила она Машу. Люсе было странно видеть, что та, получив Женину записку, в тот же миг как будто бы и позабыла о ней.

– Ах да, – спохватилась девушка и развернула тетрадный листок.

Через секунду она снова сложила его и, обиженно надув губки, отодвинула в сторону. Черепашка пыталась понять по Машиному лицу, какое впечатление произвело на нее короткое, но такое пронзительное послание Жени. Но Маша даже бровью не повела, и ее светло-серые глаза смотрели невозмутимо и спокойно.

– Какой же он все-таки… странный, – сказала она наконец. – Если бы я знала, что Женька полезет на крышу… Ни за что бы не стала этого говорить…

– Чего? – Черепашка чувствовала себя вправе задавать Маше вопросы. Ведь, насколько она понимала, все это случилось именно по ее милости.

– Что не брошу его, если он устроит мне встречу с тобой, – призналась Маша. И слова эти, как показалось Люсе, стоили ей немалых усилий.

– Вот он и устроил, – качнула головой Черепашка.

– Ужас, – в тон ей поддакнула Маша, но тут же ее губы расплылись в улыбке, обнажая ровные крепкие зубы. На круглых румяных щеках Маши появились кокетливые ямочки. – А я почему-то думала, что ты высокая…