– Логично, – бесстрастно произнесла Провидица. – Но если даже ваш субъект и существует, не факт, что от него исходило проклятье! Вот шкурка мышонка – факт его существования и его съедения.

А чем докажете вы, что проклятье существует?

– А если бы мышонка съели без остатка? Кто докажет, что он был вообще?

– Мышонок был! Об этом знают все! – заерзала Безлапая.

– Это не доказательство! Я, например, его никогда не видела и не слышала. Значит, для меня его не существует!

– Так вот же его шкурка, перед тобой!

– И правда.

Я подошла к шкурке, демонстративно обнюхала и спросила:

– Он кому-нибудь что-нибудь говорил, когда уходил гулять?

Вперед протиснулась Воспитательница с драным ухом и проверещала:

– Мне он сказал, что вернется к обеду!

– А кому еще?

– Никому…

Тут, к ужасу присутствующих, я взяла шкурку в пасть и начала жевать. Меня чуть не стошнило, но через тридцать секунд все было кончено.

Крысы в изумленном молчании уставились на меня. Ни один боец не тронулся с места – настолько все были шокированы. Я облизнулась и, обведя взглядом собрание, произнесла историческую фразу:

– А был ли крысенок?

Черная крыса молча отвесила клюв. Я обратилась к ней:

– Воспитательница утверждает, что зверек, которого не существует, что-то говорил перед смертью. Вы ей верите?

– У меня нет оснований ей не верить!

– Почему же? Это ведь просто слова! Их нельзя пощупать! И их слышала только одна воспитательница. А если сожрать и ее – об этой фразе никто бы и не узнал… Но, тем не менее, слова были сказаны.

– Из песни слов не вырубишь! – угрюмо сказала Советница.

– Замечательно! Тогда вам придется согласиться, что и проклятье имеет право на существование?

– Я вынуждена согласится, – неохотно признала Черная крыса.

– Мы не знаем точно, каким образом и на кого подействует проклятье. Значит ли это, что последствия могут быть абсолютно любыми, и направлены они могут быть на кого угодно? В том числе и на вас, крыс?

– Теоретически, такой вывод вполне возможен, но…

– Любой процесс, несущий в себе зло, но сущность которого не определена – непредсказуем, а, значит, потенциально опасен для любого существа. Могу ли я заключить из этого, что мы идем спасать от проклятья крыс?

Советница озадаченно почесала ухо и посмотрела на белую крысу, но череп безмолвствовал.

– Молчание! – с достоинством провозгласила я и поклонилась собранию. – У всех Божьих тварей это означает знак согласия, пусть и вынужденного.

Шерсть моя слиплась от пота, хотя я точно знаю, что кошки не потеют…

Перед самым отверстием, выходившим на поверхность, Шейла попросила меня на минутку остановиться. Крыса-проводник, пожелав нам удачи, убежала обратно во тьму, и мы остались наедине.

– Ну, ты даешь! – восхищенно сказала она. – Язык у тебя – просто без костей!

– Работа такая… – скромно отозвалась я. – Это был просто поток сознания… Но я старалась придерживаться логики! Ох, даже голова заболела… Шейла, я… Мне плохо!

И тут меня вывернуло наизнанку.

Один Стильная молодая блондинка в фиолетовой дубленке подошла к подъезду высокого сталинского дома. Рядом со скамейкой она заметила двух кошек – одна была рыжая, а вторая… О, да это же Мурзилка! Его ни с кем не спутаешь. Боже, как он попал на улицу? Странно…

Женщина присела на корточки:

– Мурзик, Мурзик! Иди сюда, бедный малыш!

Но Мурзик неожиданно отпрыгнул и в страхе бросился к темному отверстию подвала в цоколе дома. Следом за ним, испуганно оглядываясь, прыснула крупная рыжая кошка с желтыми глазами.

Женщина изумленно проводила их глазами и быстро вошла в подъезд.

Стоя у двери квартиры подруги, она сначала прислушалась – в квартире была тишина. Конечно, Марфа уже улетела, но почему кот бегает по улице? Может быть, что-то случилось?

Открыв дверь, она вошла в прихожую и зажгла свет. Из спальни, потягиваясь, вышел Мурз. Он узнал ее и потерся о ноги, урча и выгибая спину. Вошедшая оторопело взглянула на него и в изнеможении присела на край тумбочки для обуви. "Кажется, я сошла с ума!" – невесело призналась она самой себе.

Не раздеваясь, женщина осторожно обошла обе комнаты – в гостиной на диване лежали мужские брюки. Так-так… У Марфы роман, а я об этом ничего не знаю? Ничего себе, партизанка… Скрыла от лучшей подруги!