–  Эй, ты где, Герка?
– робко спросил он пустоту вокруг себя.

–  Да тут я!
– раздался досадливый голос Гермеса из той пустоты.

Ерофей скособочил голову, насколько смог, чтобы посмотреть, где Гермес, но никого не увидел и опять испуганно спросил:

–  Ты где? Хватит дурака валять!

–  Ага, ты прав, - насмешливо фыркнул Гермес, - достаточно, что я уже одного дурака носом о землю брякнул.

–  Но-но!
– воинственно произнес Ерофей, пытаясь подняться, но связанные сзади руки не позволили это сделать.
– Ты лучше развяжи меня, чем попусту болтать.

–  Да не могу я!
– с неожиданным отчаянием вскричал Гермес.
– Видишь, не могу материализоваться. Как же я тебя развяжу?
– и тут же довольно хохотнул: - А здорово мы шухеру понаделали, когда ты взлетел вверх!

–  А топор как ты держал?
– недоверчиво спросил Ерофей.
– Я же видел, так что не отвлекайся, - и холодно велел Гермесу, - а режь ремни.

–  Был бы у тебя сейчас нож, я бы и разрезал, а своим не могу, он же тоже стал невидимым. Не могу я материализоваться!
– Гермес чуть не плакал.

–  Ага, раньше ты мог, а сейчас не можешь, зараза ты этакая?!
– разозлился Ерофей.
– Ко мне прилететь - мог, из загса утянуть мог. А сейчас он, видите ли, не может, издеватель чёртов!

–  Что ты ругаешься, Ероха?
– примирительно сказал голос Гермеса, самого его по-прежнему не было видно.
– Я могу переходить в то или иное состояние - видимое или невидимое - в вашем измерении только в полнолуние. И вот получается, что-то держать в руках могу, как топор на эшафоте держал.

–  А на Олимпе как мог?!
– заорал Ерофей.

–  Ерошка, - начал терпеливо увещевать его приятель, - ну там ведь мифическое время, там всё возможно, - и не выдержал, тоже закричал во всё горло.
– Я к тебе в первый раз прилетал тоже в полнолуние. Да разве ты мог это с перепою заметить?

И Ерофей понял: не врёт Гермес.

–  Ну и как мне быть?
– тихо спросил он приятеля.

–  Как… - заворчал тот.
– Ждать полнолуния.

–  О, ё мое! Да ведь сейчас месяц только на убыль пошёл, - простонал Ерофей, вспомнив, что видел через окно своей темницы ущербный кусок луны.
– И какой тебя дьявол заставил невидимым стать?

–  Ох, - вздохнул тяжко Гермес.
– То печальная и очень трогательная история. Я расскажу её тебе как-нибудь… - Гермес испустил душераздирающий вздох из своей могучей груди.

–  А!
– сказал пренебрежительно Ерофей.
– Небось и рассказывать-то нечего. Ты, наверное, полез к квартирной хозяйке с любовью, а её муженёк тут как тут, и застукал вас… Как это? а-а… о натюрэль! Голыми! Вот ты и сбежал, как самый распоследний трус, а даму оставил на растерзание ревнивому разъярённому мужу. Эх ты, - укорил он приятеля.

–  Ага, он всех соседей позвал. Что мне оставалось делать?
– в голосе Гермеса послышалась жалобная обидчивая нотка.
– И убежал вовсе не голым, а успел одеться.

–  Ну ладно, - смилостивился Ерофей, - будем считать, что ты просто отступил перед превосходящими силами противника на другой оборонительный рубеж… Но, блин, как же мне развязаться?
– он поворочался немного, перевернулся на спину и потом, раскачавшись, с трудом сел. Затем встал на колени, а потом поднялся и на ноги. И скомандовал: - Ладно, идём!

И они пошли, правда, шёл один Ерофей, а невидимый Гермес был неизвестно где: то ли рядом, то ли уже умчался. Через какое-то время Ерофей выбрел на проселочную дорогу. Он устал и очень хотел есть, потому что не ел третьи сутки, с самого Ажена, откуда им так срочно пришлось бежать. Выйдя на дорогу, Ерофей задумался: куда же идти - вправо или влево. Пока он сосредоточенно размышлял, решая эту проблему, с правой стороны послышался скрип колес и разудалая песня. Ерофей нырнул в кусты, шепнув:

–  Герка, посмотри, кто там?

Гермес вскоре откликнулся:

–  Крестьянин какой-то пьяный, выходи, не бойся.

Ерофей так и сделал. Вышел на дорогу и встал на обочине. Крестьянин, увидев неожиданно вышедшего из леса человека, закричал:

–  Стой, не подходи!
– и выхватил из-за спины арбалет.

–  Но-но!
– закричал испуганно Ерофей. Вернее, он шевелил губами, а разговаривал с крестьянином Гермес.
– Добрый человек, я сам жертва разбоя! Видишь? Повернись… - шепнул Ерофею Гермес, и он повернулся спиной, чтобы показать связанные руки. А у самого коленки дрожали от страха: мало ли что взбредёт пьяному в голову? Возьмёт да шарахнет в спину из арбалета, с такого-то малого расстояния тяжёлая стрела насквозь прошьёт: