— А что устраивает? Сколько ты хочешь взять?

— Я хочу взять все.

Игнат взял бутылку водки, неслышно поданную призраком-официантом, и сам наполнил Митину рюмку.

— Махни, братан. — Теперь он снова говорил, как обыкновенный урка, громко и вальяжно, растягивая окончания слов. — Махни. Вижу, нам есть о чем побазарить.

Моня сидел в машине Эльвиры и ждал, когда хозяйка разберется с инспектором ГАИ.

— Сука, — громко сказала Эльвира, сев в машину и хлопнув дверцей. — Взяточник паскудный.

— Сколько взял? — спросил Моня. Настроение у него было хорошее, и происшествие на Марсовом поле даже развеселило директора группы. Машина Эльвиры, поворачивая с Садовой на площадь к мосту, проскочила на красный и едва не размазала по асфальту небольшой табунчик студенток Института культуры, перебегавших через дорогу.

— Сколько, сколько… Пятьдесят баксов ему сунула.

— Много, — покачал головой Моня.

— А если бы он начал выебываться, в отделение бы погнал? Там вообще без штанов останешься.

— Или без прав, — добавил Моня.

— Да ладно, без пра-а-ав, — протянула Эльвира, выруливая на Кировский мост. — Что там, не люди, что ли? Всем деньги нужны.

— Ошибаешься. Сейчас мент принципиальный пошел. На одного взяточника три честных приходятся. Интересно, на чем они бабки делают, если у народа перестали брать?

— Ты мудак, Моня, — ответила Эльвира, опасно обгоняя дряхлые «Жигули». — Не берут только у тех, кто мало дает. А если сразу сунуть нормально, возьмут за милую душу.

— Это тебя в Магадане так научили? — улыбнулся Моня.

— Да. А что? Чем тебе Магадан не нравится?

— Он мне безумно нравится. Правда, я там ни разу не был. Но зато много читал.

— Читал он… Умный… Ладно, замнем про Магадан. Говно город, чего там, я согласна. Но и Питер тоже не ахти.

— Чем же тебе Питер не угодил?

— В Нью-Йорк хочу, — не ответив на вопрос, сказала Эльвира.

— В Нью-Йорк? Чем же ты там заниматься будешь?

— О-о… Нашла бы чем. Это вы все думаете, лежа на диванах, — чем бы заняться? Как бы денег заработать? А я, например, пошла и заработала. Нечего думать! Работать надо!

— Ну да, конечно.

Машина свернула к служебному входу дворца культуры Ленсовета.

Эльвира несколько раз погудела, чтобы расступилась толпа подростков возле железных ворот.

— Видишь, народу сколько? — спросил Моня.

— Да ладно, подумаешь… Не особо и много.

— Для первого концерта вполне достаточно.

— Посмотрим, что в зале будет.

Оставив машину во дворе, они прошли через вахту. Эльвира, не останавливаясь и не глядя по сторонам, сразу свернула в актерское кафе, через которое можно было попасть в гримерки, а Моня вынужден был отстать, удерживаемый руками знакомых, журналистов, товарищей-администраторов, музыкантов, друзей музыкантов, звукорежиссеров, друзей звукорежиссеров, друзей этих друзей и всей той обычной публики, которая посещает все концерты на халяву, считая, что входит в круг особо приближенных…

Цепкие руки держали Моню минут пять. Кому-то он выдал пропуск на сцену, кому-то — пропуск в гримерку, кого-то одарил билетами в зал для подружек, ожидающих на улице, с кем-то просто поздоровался и ответил на вопросы о предстоящем концерте.

Эльвира вошла в гримерку под приветственные крики Люды и Нины.

— Ну где ты, ей-богу? — Нинка вскочила с кожаного дивана и подлетела к припозднившейся солистке. — Мы тут чуть не обделались. Думали, опять машина встала или еще чего…

— Она и встала, — ответила Эльвира. — Гаишник тормознул на Марсовом. Полташку баксов отдала, чтобы успеть. И на концерт пригласила. Сказал — приедет.

— Еще не хватало! — Знакомый рокочущий голос за спиной заставил девушку обернуться. — Значит, теперь с ментами дружбу водим?

В дверях гримерки стоял Кроха.

— Кроха, милый!

Эльвира бросилась на шею двухметровому гиганту, которой тут же растопырил рельсоподобные руки, обхватил певицу и, прогнувшись в спине, «взял на себя», словно хотел провести один из приемов греко-римской борьбы, входящей сейчас в моду в высших политических кругах. Впрочем, Сергей Кропалев в детстве действительно занимался классической борьбой.

— Задушишь, дурак!

Эльвира повисла на груди Крохи, болтая ногами и стуча кулачками по широким, покатым плечам гиганта.

— Ладно, живи пока, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал Кроха и разжал руки. — Ну как, девчонки, дадите сегодня по полной? — обратился он к Нинке с Людой.

— Ой, Сереженька, так страшно, — запела Людмила. — Мы волнуемся…

— Отставить! Выше нос, девушки, — пробасил гигант. — Мы вас в обиду не дадим. Слушайте, а Моня ваш, он где?

— Там, — махнула рукой Эльвира. — В кафе, наверное. Зачем он тебе?