Озирающийся охотник взялся за рукоять меча, вытянул клинок из ножен.

Еще фигура, еще и еще – стоят за стволами деревьев, у заборов, сидят на поваленных стволах, лежат в траве. Недвижимые, неприметные.

Мертвые…

– Мертвяки, – прошептал Гиз, поняв, что забрел в ловушку и завел в нее друзей.

– Где? – Нелти подобралась.

– Кругом, – ответил Гиз.

Почувствовав страх людей, всхрапнул жеребец. Фыркнул ишак, чуя знакомый запах тлена. Предостерегающе заворчала Усь.

– Сколько их? – негромко спросила Нелти.

– Не знаю, – Гиз уже готовился к бою. – Много.

– Они вас не тронут, – раздался вдруг третий голос. – Просто идите вперед…

– …Просто иди вперед, – когда-то напутствовал Гиза Страж Могил. – Человек для того и живет, чтобы двигаться. Вспомни – стоячая вода гниет, а бегущий ручей превращается в реку. Так и любой человек… Ко мне часто приходят люди, которые просят меня объяснить, в чем заключается смысл жизни. Они почему-то думают, что я умнее их, и надеются услышать великое откровение. Но всем им я говорил то, что говорю сейчас тебе: смысл жизни – в движении. Понимаешь?

Гиз тогда был слишком молод, чтобы понимать слова Стража, но, тем не менее, он согласно кивал и отвечал важно:

– Понимаю.

– Если человек остановился, – продолжал рассуждать Страж, – значит пришло время ему умирать.

– А если я никогда не остановлюсь, значит, я никогда не умру?

– Все когда-нибудь останавливаются… – улыбнулся тогда Страж. – Любой цветок со временем отцветает. Но тебе пока рано об этом думать…

Гиз вздрогнул и обернулся на голос. Спросил:

– Ты уверен?

– Уверен, братишка… – очнувшийся Огерт сел в телеге. Выглядел он не очень хорошо – осунулся, посерел лицом; голос его звучал глухо, и глаза были какие-то мутные, невыразительные, словно заспанные. – Эти мертвяки нас не тронут.

– Ты говоришь так, словно у тебя есть какой-то план, – Гиз все же не решался опустить меч.

– Есть. Мы ненадолго здесь остановимся, – сказал Огерт. – Перекусим и заночуем.

– Среди мертвяков?

– Считай, что под их защитой.

– Но Кладбище уже близко, – вмешалась в разговор Нелти. – Надо спешить.

– Ты права, сестра, – повернулся к ней Огерт. – Но в данный момент спешить не надо. Кладбище слишком близко. Слишком.

– Что ты хочешь сказать? – нахмурился Гиз.

– Мы не можем двигаться дальше. Там, впереди, сейчас идет битва.

– Да?.. – Охотник недоверчиво хмыкнул. – А почему бы тогда нам в нее не ввязаться?

– Потому что я знаю, кто победит.

– И кто же?

– Те, с кем лучше не встречаться.

Гиз внимательно посмотрел на Огерта. Сказал:

– Ты сам на себя не похож, брат.

– Потому-то мы и должны отдохнуть. Кроме того, нам нужно кое-что обсудить.

Гиз размышлял недолго:

– Что ж… – сказал он, покосившись на прячущихся в саду мертвяков. – Не по душе мне это общество, но… Надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь, старший брат.

– Не сомневайся, братишка, – голос Огерта чуть потеплел. – У меня было достаточно времени, чтобы как следует все обдумать…

Маленькая деревенька была полна мертвяков. Они стояли по краям дороги, они прислонялись к стенам домов и заборным столбам, они сидели на старых скамейках и крылечках, они просто лежали на земле. Одеты мертвяки были по-разному: на многих – крестьянская одежда, на других побитые доспехи, третьи и вовсе были закутаны в останки погребальных саванов.

Деревня мертвяков.

Кто собрал их здесь? Для чего?..

– Когда-то здесь жил мой дядя… – пробормотал Гиз, стараясь не смотреть на неподвижные фигуры. – У него была пасека…

Медленно – нестерпимо медленно – катилась телега. Жеребцом теперь правил Огерт. А притихшие Гиз и Нелти сидели позади.

– Ты помнишь его дом? – громко спросил Огерт.

– Чей? – не понял охотник.

– Твоего дяди.

– Третий… – Гиз говорил тихо, опасаясь привлечь внимание оцепеневших мертвяков. – Третий справа…

– Тот, что рядом с липой?

– Да. По липе я его и узнал.

– Устроимся там.

– Ох, не нравится мне здесь, – вздохнул Гиз. – Уж лучше бы в бой, чем вот так…