– Конечно! Препарат нового поколения! Мы получили его буквально вчера! Разработан шведскими специалистами совместно с ведущими российскими психиатрами! Создан на основе компонентов растительного и минерального происхождения, не имеет побочных эффектов, отличается повышенной надежностью. Поэтому и называется «Надеждин».

– Как?!
– прошипел Викентий, вытаращив глаза на продавщицу.

– «Надеждин». Есть еще «Надеждин-нео» со вкусом меда, эвкалипта и лимона и «Надеждин-кидс»… Вот, взгляните на рекламный проспект!

Провизор протянула Викентию яркий глянцевый листок.

Викентий посмотрел и чуть не завыл.

С листка Викентию улыбалась Надежда. Она стояла в кокетливо-коротеньком медицинском халатике и указывала ножкой в белом чулочке на броскую надпись: «Иллюзий нет! Есть только я!».

Из аптеки Степан и Викентий вылетели как ошпаренные. Пробежали с десяток метров, и вдруг Викентий замер перед тумбой для афиш и рекламы.

– Ты чего?
– удивился Степан.

– Она меня преследует,- спокойно констатировал Викентий и ткнул пальцем в большой, по всему недавно приклеенный, рекламный плакат.

На плакате роковая Надежда красовалась в вечернем платье цвета бордо с боа из лебяжьего пуха. У ног ее вилась надпись: «Салон элитной одежды

«Эксклюзив». Чтобы нужные встречи повторялись…»

– Ты уверен, что это она?
– осторожно спросил Степан.- Может, тебе только кажется?

– «Кажется»!
– истерически хохотнул Викентий.- Ты на во-о-он тот рекламный щит посмотри! Или он мне тоже кажется?!

Степан поднял взгляд. Теперь Надежда, вырядившись в ковбойский костюм, вальяжно опиралась на гигантскую пачку «Мальборо». «Мы не расстанемся!»– уверяла она Викентия и Степана с рекламного щита.

Друзья в мрачной сплоченности шли мимо витрин магазинов и бутиков. У всех манекенов (даже манекенов-мужчин!) было лицо Надежды, и Викентий нервно шарахался, проходя мимо очередного магазинного паноптикума.

– Это невозможно,- шептал он Степану.- Она или целенаправленно сводит меня с ума, или уже свела. И все потому, что я не помог ей. А как я мог помочь? Как?! Собрать ее пепел в шкатулку и потом развеять над Москвой-рекой?! Или сделать себе ладанку, как у Тиля Уленшпигеля, чтобы пепел этой трижды неладной Надежды вечно стучал в мое сердце?!

Степан ухмыльнулся, за что получил по полной программе:

– Это все ты виноват! Втянул меня в дурацкую аферу с магией и ясновидением! Как будто мне больше заняться было нечем! А я как чувствовал! Как знал! Придет по мою хитрозадую душу магическое возмездие, и проведу я остаток дней своих в комнате, обитой капковыми матами!

– Не понял…

– Поймешь. Потом. Когда окажешься там вместе со мной.

– А, вот ты о чем. Кешаня, даже если я и попаду с тобой в психушку по одной накладной, поместят нас в разные ячейки! Потому что ты псих буйный, а я тихий!

– Я - псих?!
– заорал на всю улицу измученный Викентий.

На них стали оглядываться прохожие. Ближайший страж порядка ласково погладил свою резиновую дубинушку.

– Успокойся, да успокойся же ты! На нас уже смотрят люди и милиционеры! Не скандаль, пожалуйста, ты же приличный человек, а не депутат какой-нибудь!
– отчаянно зашептал Степан, переживая за друга всей душой. Тем более что в глубине этой самой души он почему-то думал, что Викентий и впрямь слегка повредился в уме.- Давай зайдем в этот бар. Это просто удача, что он нам по дороге подвернулся. Здесь очень спокойно. Живая музыка, приличное обслуживание, цивильное меню. И посетителей немного.

– А заказы здесь принимает кто?
– напрягся практикующий маг.

– Кешаня, ты и впрямь того… Официанты, конечно.

– Мужчины?

– Гм. Мужчины тоже, но в основном девушки.

– Не пойду.

– Викентий, прекрати дурить! Я лично попрошу, чтобы наш столик обслуживал мужчина.

– И чтоб никакие женщины у нашего столика не появлялись в радиусе пяти метров!

– Устроим. Только веди себя тихо и мирно.

Викентий покорно спустился вслед за Степаном в бар под названием «Зеленый погребок». Это и впрямь был погребок со стенами и потолком, обитыми, болотно-зеленым плюшем. С потолка свисали светильники в виде крупных кистей зеленого винограда; маленькие овальные столики были застелены скатертями изумрудно-салатового цвета. На крошечной эстраде, подсвеченной зелеными огнями, саксофонист наигрывал нечто трансцендентальное, но вполне приемлемое для человеческого слуха.

Народу и впрямь было немного, однако Викентий потребовал, чтоб они со Степаном уселись в самый дальний и неосвещенный угол погребка.

– Здесь она меня не найдет,- заявил Викентий, озираясь по сторонам.

– Хватит, а?
– утомленно сказал Степан.- Уймись ты со своими галлюцинациями. Давай хоть пожрем и выпьем по-человечески!

– Я не взял кредитную карту,- хлопнул себя по карману Викентий.- Вот блин.

– Спокойно. Я взял.

– Свою?
– недоверчиво сощурился маг.

– Твою, разумеется! Когда это я жрал не на халяву?!