А еще Викентий понял, что Элпфис ничего просто так, зря и от балды не делает. Потому что рухнувшая фанерная громадина вдруг, с нехорошей скоростью, принялась… дефрагментироваться. На куски, кусочки, кусочечки. А потом и вовсе - на тусклые буроватые песчинки-пылинки.

– Сдуть. Смести!
– отрывисто приказала Элпфис и сама, скинув свой плащ, принялась им сметать песок в сторону фанерных деревьев.- Я знаю - там ее тайник.

– Почему ты в этом уверена?
– только и спросил Викентий, сгоняя пыль.

– Потому что я поступила бы так. Заперла врага там. А мы с Надеждой очень похожи…

– Но не во всем же, деточка!

Голос Надежды Абрикосовой разнесся по всему парку, словно усиленный громкоговорителями. А сама она парила на чем-то вроде облака метрах в десяти над командой спасателей Царицы Аганри.

Хороша была Надежда, краше не было в Москве… Одеяние на ней (даже с расстояния в десять метров углядеть можно) византийской императрице впору: самоцветные поручи, колты, оплечья, ожерелья до пупа. А ткань… Завидуй, Оружейная палата!

– Прибираетесь?
– паря на воздусях, поинтересовалась Надежда.- К празднику какому или так… из любви к чистоте?

– Из любви,- отбросила плащ Элпфис и поудобней перехватила пистолет-пулемет.- Из-за нее родимой.

– Убери свой пугач,- рассмеялась Надежда.- Убивать меня поздновато. И не получится.

– А жаль,- вздохнул оборотень Кирилл.

– Вы зачем в мой экспериментальный садово-парковый комплекс явились?
– тоном посуровее спросила Надежда и спланировала пониже.- Небось хотите змеиную богиню из заточения вызволить. Хрена лысого у вас получится.

– Это почему?
– возмутился эльф.

– Народ вы темный. В смысле, непросвещенный. Двоечники. Не знаете такой простой легенды, что Царицу Аганри освободить из заточения сможет лишь кровь того, кого напоила она вином, изводящим из тьмы. Господин Вересаев! Вы с вашим окаянным приятелем этого вина так и не успели попробовать. Досада-то какая… Так что, sorry, boys and girls, я остаюсь Призывающей и сейчас призываю по ваши души моих милых ползучих помощников. Не бойтесь, это не самая страшная смерть!

И вокруг группки из людей, оборотня и эльфа начала повсюду вспучиваться земля, выплевывая из своих зловонных недр сотни, тысячи блистательных гибких убийц.

– У полковника Базальта имелся план нашего отступления в случае атаки змей?
– поинтересовалась Элпфис у Кирилла.

– Нет,- растерялся тот.- Он не предусмотрел такого варианта.

– Хреново. Значит, будем помирать бесславной смертью.

– Погоди,- тихо сказал Викентий Элпфис.- А если то вино пролилось мне на кожу, может это сработать?

Элпфис быстро вглянула на него:

– Можно попробовать!

И мгновенно полоснула Викентия узким ножом по ладони. Тот и удивиться не успел. А потом подумал: «Ну что это за девушка! У бедра «хеклер-кох», в рукаве - вострый ножичек, а в бюстгальтере наверняка пара ручных гранат припрятана. Разве такую девушку заставишь, к примеру, рубашки гладить? Или запекать рулетики из телятины в остром соусе? Она скорее из тебя самого рулетик сделает. Мясной. И с соусом - острее не бывает».

А ведь счастье было так близко…

Пьеса есть даже такая старинная с сентиментальным названием «Семейное счастье».

Как мило…

Но пока предавался Викентий столь новым для него матримониальным мечтам, кровь с его ладони алыми бусинами сыпалась в пушистую пыль и растворялась там безвозвратно.

И бесполезно?…

Тогда почему Надежда соскочила со своего облака на грешную землю и прихватила за шеи двух здоровых удавов - словно брандспойты, пожар тушить?

Почему змеи на них, на людей, эльфа и оборотня, не набрасывались?

И откуда в этом замусоренном месте появилась бронзоволикая, золотокожая красавица в серебряной короне из лучей, увенчанных змеиными головами?

И красавица слизывала со своих пухлых губ алые капли крови…

– Смертный,- томно улыбнулась она Викентию.- Меня освободила твоя кровь. Я отблагодарю тебя. Позже. Но сначала…

Царица Аганри воздела руки и зашипела. И змеи, нет, не то чтобы они устремились к ней все разом. Они вновь отдали ей в рабство свои змеиные души. Они отреклись от той, что ранее призывала их. Они возвратились к своей истинной богине.