В этот самый момент на столе зазвонил телефон.

— Александр Борисович, это вы? Никак не могу до вас дозвониться. Это Лариса. У меня очень ценные сведения.

— Что именно?

— Это не телефонный разговор.

— Понятно.

— Александр Борисович, приезжайте ко мне, ладно?

— Из какой хоть области?

— Ну не по телефону же, Александр Борисович! Я с работы…

— Хорошо, диктуйте адрес, — сказал он и стал записывать: — Улица Кастанаевская, дом 54.

— От метро «Пионерская»… — щебетала Лора. — Ах нет, вы же поедете на машине. Тогда завернете по-старому Рублевскому до автобусного круга. Там знак висит «только прямо», но вы не обращайте внимания, поворачивайте, так все делают. Увидите аптеку, дальше булочная, а прямо за ней — моя пятиэтажка.

— Если часа через два заеду, это нормально?

Ровно через два часа тридцать минут Турецкий подъехал к дому, где жила Лора.

По дороге он выходил только раз — на Кутузовском проспекте у гостиницы «Украина», где купил букет цветов. Он так и не мог понять, едет ли он на сугубо деловую встречу или Лора предлагает ему нечто другое. От покупки водки или коньяка он отказался и остановился на промежуточном варианте — на цветах. Даже если дверь откроет Лорин муж, что вполне может случиться, и встреча продлится всего пять минут, цветы не помешают.

Однако дверь открыл вовсе не грозный муж, а сама Лора. Она переоделась и встретила Турецкого в белых крохотных шортиках и легкой блузке, под которой колыхалась тяжелая грудь.

— Как вы точны, господин комиссар! — нараспев произнесла она.

А когда Турецкий протянул ей пять белых гвоздик, обрадовалась:

— Это чудо! Я обожаю белые гвоздики!

Квартира оказалась двухкомнатная, с небольшой прихожей и кухонькой.

Лора провела Турецкого в гостиную. Через открытую дверь было видно, что соседнее помещение было не чем иным, как альковом — большую его часть занимала просторная кровать.

— Вы пить что будете? Водку или «Монастырскую избу»?

— Я же за рулем. Можно, пожалуй, немного вина.

— Неужели вы ментов своих же боитесь?

— Они совсем не мои. У нас разные ведомства, они — ГАИ, мы — прокуратура.

— Все равно они должны вас бояться!

Турецкого совершенно не вдохновляла эта тема, и он решил свести разговор к тому, за чем приехал:

— Ну так какой у вас для меня сюрприз?

— Даже два! — кокетливо заявила Лора и сделала немного неуклюжее, но все равно очень красивое танцевальное па. — Но сначала выпьем немного водки.

Она усадила Турецкого на мягкий диван. Перед диваном помещался низкий столик, на нем — два прибора.

— Я же знаю, что вы со службы, — решительно заявила Лора, — а раз со службы, значит, надо что-нибудь съесть. А раз съесть, значит, и немножко выпить. Вы как говорите — служба или работа?

— Да, пожалуй, работа.

— Отлично, тогда несу цыпленка и салат.

— Лариса, не мучайте меня, что вы там для меня припасли?

— Сейчас, сейчас, какой вы нетерпеливый. Давайте я у вас пиджак возьму и повешу. И как можно париться в костюме по такой жаре!

Она исчезла с его пиджаком, а через секунду была уже на кухне, откуда доносились приятные запахи.

Турецкий вдруг как-то размяк, как будто вместе с пиджаком она унесла его броню, и решил, что, в конце концов, будь что будет. Он тоже человек и имеет право отдохнуть один раз в жизни.

Вернулась она быстро, с блюдом, в центре которого красовались две увесистые куриные ноги, а вокруг были разложены листья салата и резаный помидор.

— Сама не ела, вас ждала. — Лора оглядела столик и, увидев, что Турецкий так и не открыл бутылку, сказала с укоризной: — Александр Борисович, что же вы за мной не поухаживали! Водочку-то откройте, — и она показала на бутылку «Абсолют-курант».

Турецкий свинтил пробку и налил девушке и себе по половине рюмки.

Она положила ему на тарелку ножку Буша, салат.

— За ваши удачи, — начала было Лора, но Турецкий ее перебил:

— Позвольте уж мне. — Он поднялся. — Мужчины обычно говорят «За прекрасных дам», а я скажу «За прекрасную даму!» — Он посмотрел ей в глаза и быстро выпил.

— Как здорово! — захлопала в ладоши Лора. — Так красиво про меня еще не говорили. А водка правда вкусная? С черносмородиновым ароматом. Я ее больше всего люблю. И пьется легко.