— Катя показала вам наш последний продукт? Заказчики были очень довольны как креативной стороной, так и материальной. Сейчас материально многие фирмы дают качественную продукцию, не хуже нас, но наша сила именно в креативности. А креативность — это восемьдесят процентов успеха.

Турецкий почувствовал себя дряхлым и окончательно отставшим от жизни. В первый раз это чувство посетило его, когда он увидел в газете объявление «Продается импортная трехкнопочная мышь», и только всезнающий Моисеев (который был гораздо старше Турецкого) разъяснил, что речь идет о какой-то важной принадлежности компьютера.

Вот и сейчас, слушая рассуждения Максима о креативности, Турецкий не до конца понимал, в чем же все-таки состоит сильная сторона агентства «Пика».

— Конечно, бывают сложные случаи. — Максим говорил, с удовольствием прислушиваясь к собственным словам. — Например, не так давно к нам обратилась фирма, которой надо было продать много тонн куриных сосисок. Надо было придумать такой ролик, чтобы все начали их покупать, а при этом мы не имеем права говорить то, чего нет. Профессиональная этика не позволяет.

Слушая Максима, Турецкий думал, что все складывается так, как хотелось, и не пришлось ни приклеивать бороду, ни переодеваться женщиной. Вот он уже десять минут разговаривает с Максимом, а тот так и не знает, что говорит со следователем.

— А потом вы размещаете свои ролики на телевидении? — спросил Александр Борисович.

— Да, — кивнул Максим, — по желанию клиента мы можем заняться размещением. Очень многие нам эту сторону также поручают. Берем мы немного, сравнительно, конечно, меньше других, а размещаем в самых популярных программах — непосредственно перед или после них. У нас с телевидением налаженные контакты, связи.

— А на канале «3x3»?

— Без проблем.

— Как же вам удается обходить Асиновского? — засмеялся Турецкий. — Я-то думал, что он все держит в своих руках.

— Ну мы не то чтобы его обходим, — заметил Максим. — Мы с ним сотрудничаем. У «Пики» с Асиновским прекрасные отношения. Мы работаем вместе…

— Вместе делим прибыль, вместе собирались обвести вокруг пальца Ветлугину, — закончил за него Александр Борисович, Его тон вдруг сделался жестким. — Это очень интересно.

Максим на миг застыл на месте, затем повернулся к Турецкому и произнес дрогнувшим голосом:

— Я вас не понимаю.

«Наложил в штаны, — презрительно подумал Турецкий. — Тоже мне делец. Да ты не только подонок, а еще и трус».

— Старший следователь по особо важным делам Прокуратуры РФ Александр Борисович Турецкий, — представился он и предъявил удостоверение. — Я веду дело об убийстве Ветлугиной. С Асиновским я уже беседовал и представляю себе, какую игру вы вели на телевидении. В частности, в том, что касается приватизации канала. Интересную вы игру затеяли — «и нашим, и вашим». Главное, чтобы не прогадать ни в коем случае, кто бы ни победил, Ветлугина ли, Асиновский, вы всегда с победителем. Удобная позиция, господин Сомов. А вы ведь еще такой молодой…

«И уже такая сволочь», — хотел он добавить, но сдержался.

— Я не делал ничего, что выходило бы за рамки закона, — высоким голосом сказал Максим и стал похож на горластого петушка.

«И вовсе он не красивый, — подумал Турецкий. — Глаза-то лживые… К старости это лицо просто страшным станет. Как у Дориана Грея».

— Вы меня не пугайте! — все тем же испуганно-угрожающим голосом продолжал Максим. — К убийству Ветлугиной я не имею никакого отношения. И не шейте мне этого!

— Да успокойтесь, никто вас пока не обвиняет, — устало сказал Турецкий. — Я хотел спросить вас совершенно о другом. Вы не знаете такого Голуба Льва Борисовича?

— На телевидении?

— Нет, думаю, что нет. Вот его фоторобот.

Максим с минуту всматривался в портрет. Затем решительно покачал головой:

— Никогда его не видел.

— А не упоминала ли о таком человеке Ветлугина?

— Нет. Я почти уверен.

— Вы ведь были с ней хорошо знакомы? — спросил Турецкий, смотря Максиму прямо в глаза.

— Ну, — тот отвел взгляд, — так, до некоторой степени… «Прежде чем трижды пропоет петух», — почему-то вспомнилось Турецкому.

— Так вот, не говорила ли вам Елена Николаевна, что за ней следят? Возможно, она это замечала?

Максим наморщил лоб, но ничего подобного вспомнить не смог.

— А что, за ней следили? — в свою очередь спросил он.

— Да, через частный сыск.

— Надо же… — Максим только недоуменно покачал головой. — И что же, они подслушивали все наши разговоры? Собаки!