Шрифт:
…Черный бок алтаря блестел тонкими, глянцевами струйками, что стекали на землю. Взволнованно колыхалось людское море, сотни факелов отражались в глазах одержимых.
– Жертву! Жертву богине!
Она медленно вышла на возвышение, остановилась. Все, как и раньше: алтарь, жрецы, жертвы, отдающие жизнь во имя Первородного пламени…
– Любуешься? – рядом, откуда ни возьмись, появился Тиорин.
Странно… Он никогда раньше не приходил на жертвоприношения, наверное, вспоминал со страхом свою собственную человеческую жизнь и ее завершение в Возрождающей купели. Но на сей раз пришел. Быть может, захотел черпнуть могущества, что сокрыто в истинной вере?
Тэут-Ахи медленно кивнула и улыбнулась. Мальчишка… Затем перевела взгляд на вопящую толпу.
– Их немного осталось, – сказала она, – тех, кто по-прежнему верен мне. Тех, кто шагнул сквозь пламя и очистился . Но их вера сильна.
– И ты становишься сильнее, когда она питает тебя, – спокойно констатировал Тиорин, – пусть начинают, Тэут-Ахи. Я тоже желаю присоединиться. Ты ведь не откажешь?
Не говоря ни слова, она махнула рукой, давая знак жрецам. Тут же выхватили из первых рядов молодого, крепкого мужчину, уложили на алтарь. Тэут-Ахи прикрыла глаза. Сейчас… горячая волна окатит ее, как только жизнь будет добровольно отдана богине.
А потом удивленно воззрилась на жертву; стоило только услышать, что он говорил…
– Я отдаю жизнь не тебе, а чтобы раз и навсегда уложить тебя, и сковать вечным сном.
Фигурное лезвие вошло под ребра. Он сам вогнал себе в живот нож, затем резко выдернул и, пошатнувшись, упал лицом на алтарь.
Тэут-Ахи вздрогнула. Что, Бездна их побери, происходит? Да и сама она… Стояла – и не могла пошевелиться. А место у жертвенного камня уже занял следующий смертный, седой старец с серебряным венцом на трясущейся голове.
– Я отдаю жизнь не тебе, а чтобы раз и навсегда уложить тебя, и сковать вечным сном.
Она, глухо застонав, схватилась за грудь. Словно чья-то сильная рука вогнала рядом с позвоночником копье. Ни пошевелиться, ни вздохнуть…
– Я отдаю жизнь не тебе, а чтобы раз и навсегда уложить тебя, и сковать вечным сном.
Еще. И еще. И еще.
– Тиорин! – прохрипела она, – Тиорин… что…
Хотела сказать – что они делают, останови их, но – не успела.
Еще один всплеск жертвенной крови, и перед глазами все мутится. Неуязвимость эрга оказалась ложью; то, что происходило, казалось немыслимым, невозможным. Откуда-то всплыла беспомощная мысль: «вера создает и убивает истинных богов». И сознание начало гаснуть, сползая в темную, сырую яму. Только слух по-прежнему улавливал одни и те же слова, повторяемые разными людьми. Они все пришли, чтобы умереть на алтаре – но только с одной целью.
Над ней склонился Тиорин Элнайр.
– Спи, Тэут-Ахи. Спи спокойно.
«Предатель! Так это ты все подстроил?!!»
Ее руки рванулись к горлу младшего эрга, ей же созданного; она с удовольствием бы оторвала ему голову… И тут же бессильно опали. Сила ушла куда-то, словно впиталась в землю, там, где лежал алтарь.
«Нет! Я не хочу, не хочу!!!»
А потом все закончилось. Мысли исчезли, воспоминание рассыпалось прахом… Да и сама Тэут-Ахи, трепещущий огонек, погасла, поглощенная без остатка Бездной.
Первой уродливое пятно гари увидела Лийа. Оно чернело в изумрудной зелени, жирной каплей стекая в низину, и ветер приносил горчащий запах дыма.
– Мевор, смотри! – она резко натянула поводья, – что там такое?
Эрг пожал плечами.
– Откуда мне знать, дорогая? Сейчас подъедем и узнаем. Похоже, кто-то не потушил костер, только и всего.
Тиорин тоже взглянул на заинтересовавшее соплеменников пепелище; сердце тревожно заныло, словно… Да. Нехорошее предчувствие. То самое, которому он так привык доверять, и которое еще ни разу не подводило.
А непомерно разыгравшееся воображение уже рисовало беснующихся старших и Вейру в центре круга, беспомощно размахивающую мечом.
«Прекрати! Отчего ты думаешь только о плохом? Да и откуда здесь быть Вейре, когда она должна быть в Айруне?»
Тиорин по привычке потер шрамы на предплечье.
«В Айруне ли? А что, если сумасбродной девчонке захотелось приключений, и она двинулась… допустим, в Шеззар?»
Конь остановился на кромке черного пятна, отказываясь идти дальше. Тиорин спрыгнул на обгоревшую, усыпанную пеплом землю. Огляделся…
– Как любопытно, – промурлыкал Мевор Адрейзер.
Стоя над кучей камней (откуда им взяться посреди зеленой равнины?), эрг внимательно изучал россыпь базальтовых осколков. Тиорин заметил в десяти шагах еще груду черного камня, подобрался к ней ближе, надеясь, что Лийе не заблагорассудится следовать за ним. Предчувствие судорожно заскребло лапками в груди.
«Перестань. Вейра – в Айруне».
Убедившись, что Лийа и Мевор не торопятся к нему присоединиться, Тиорин присел на корточки и принялся осторожно перебирать черный пористый камень.