Шрифт:
Тиорин закрыл глаза.
«Вейра. Ответь, если видишь меня».
Он погружался в багровый свет углей, сознание разбивалось на тысячи крошечных огоньков, подпрыгивающих на поленцах. И – кромешный мрак с тысячью жарких искр, каждая из которых – пламя.
«Где же ты?»
Тиорин мчался на север, к Айруну; ледяной ветер хлестал по щекам, вышибая из глаз слезы. И сотни маленьких и больших огней летели навстречу, согревали мимолетным дыханием и проваливались в небытие; и сотни лиц – молодых и старых невесомыми видениями касались сознания, чтобы в следующий миг умчаться прочь.
«Вейра!»
Он позвал, надеясь, что леди Саквейра услышит. Скользнул тенью вокруг Айрун-ха, заглянул в сонные глаза Мильора Лонс, сидящего у камина.
«Но где же она, Бездна меня возьми?!!»
Вейры Лонс не было в Айруне, равно как и во всем Саквейре.
Тиорин мысленно выругался. И снова – замелькали лица, освещенные неверным пламенем костров. Он расплывался над серединными землями, подобно тому, как масляная пленка, играя радугой, плывет по воде. Пытался вобрать в себя все образы, доступные огню. И звал, звал не прекращая.
«Где же ты? Отчего молчишь?!!»
Распахнутые за спиной невесомые крылья свело судорогой, и Тиорин, кружась, как сухой лист на ветру, скользнул вниз. К собственному телу и пылающему костру.
А затем… Видение резнуло по глазам, причиняя боль. Это было совсем недалеко, в каких-нибудь двух милях от их собственного лагеря.
Вейра и Ланс сидели на расстеленном плаще. Наверху мерцали колючие кристаллики звезд, и туман, протягивая белые пальцы к огню, тут же боязливо их отдергивал. Они сидели и целовались, как будто не существовало в мире ничего и никого, кроме них, и руки Вейры были сомкнуты вокруг шеи чужого бога.
Тиорин позвал. Но Вейра не услышала. Да и не могла она услышать далекий бестелесный голос, вопящий из глубины костра, когда каждая ее мысль змеей вилась вокруг одного не-человека.
А потом накатила тьма. И вместе с ней пришло острое желание убить Ланса, даже если это придется сделать голыми руками.
…Тиорин подтянул колени к груди и уткнулся в них пылающим лбом. Затем, немного успокоившись, разжал стиснутые кулаки и с любопытством уставился на синюшные метки от собственных ногтей. Желание увидеть Ланса обезглавленным и расчлененным не ослабевало; и эрг полностью осознавал, насколько мерзко то, о чем он думает… Но ничего не мог с собой поделать. Он сам привязал к себе Вейру, произнося напутствие у Возрождающей купели, и в этом было проклятие Бездны, от которого не убежишь, и которое не обманешь.
Тиорин устало закрыл глаза, все еще пытаясь унять то чудовище, что грызло его изнутри. Он хотел заставить себя думать о том, что сам пообещал чужаку Вейру в случае удачного исхода битвы. Но вместо этого под стенками черепа вертелись слова «Так подыхайте оба».
– Я хотел предупредить, но вы не пожелали услышать, – беззвучно прошептал лорд Саквейра, – так чья вина в том, что, возможно, скоро случится ?
Глава 13. Леди Серединных земель
Бездна приняла пламя Тэут-Ахи. Это ощутили и Юдин, дремлющий на хрусткой корке застывшей лавы, и матка его клана, обвившаяся вокруг новых яиц, и прочие таверсы, отсиживающиеся в глубоких норах. Теперь у них снова был хозяин, и была юная хозяйка, исчезнувшие в неизвестном направлении…
– Почему ты бездействуешь? – единственная женщина клана потерлась мордой о каменную чешую вожака, – закон гласит, что мы идем за победителем. Старшей больше нет, остался наш лорд, но…
Юдин приоткрыл один глаз.
– Но леди погубит его? Ты это хочешь сказать?
Глаза матки полыхнули жаркими звездами.
– Нет. Никто не знает, что на самом деле погубит лорда. Но, как бы там ни было – отчего ты не спешишь ему на помощь? Теперь, когда Тэут-Ахи пребывает в Бездне?
Юдин снова закрыл глаза. Он лениво размышлял над тем, почему должен покинуть преддверие Бездны и отправиться вслед за Тиорином; ведь если Тэут-Ахи больше нет, кто или что может угрожать владыке Саквейра? И тут же – мелькнуло всплеском воспоминание о погибшей кладке, в тот день, когда смертная Вейра стала эргом.
Юдин поднялся на ноги, потянулся. Матка клана, как всегда, права; ему следует отправиться по следу Тиорина Элнайра, чтобы защитить…
А она, подобрав под себя лапы, склонилась над небольшой трещиной, откуда, искрясь, вырывался огонь Бездны. Ей было дано, очень редко – но видеть грядущее в переливах жидкого пламени, и на этот раз матка действительно увидела…
– Не ее вина, – прошептала она, обращаясь к Бездне, – не ее…
Утро выдалось на диво холодным. Вейра покосилась на давно погасший костер, на капли росы, на жука-оленя, упрямо прокладывающего себе путь сквозь травяной лес… Под одеялом было тепло и уютно, хотелось отбросить всякие мысли о том, что вот-вот придется вставать и идти дальше, к Шенду-ха.