Чтоб покорить ничтожностью меня,

И научить на взор покровы класть,

И лгать, что свет не украшенье дня?

Где снадобье такое достаешь,

Что в добродетель превращаешь грех,

Порок рядишь в пленительную ложь

И делаешь милей достоинств всех?

Себя любить принудила ты чем?

Ведь нужно презирать, а не любить!

Пусть ту люблю я, кто противна всем,

Но не тебе за то меня хулить.

Когда достойна ты любви моей,

Достоин я взаимности твоей.

Любовь юна - ей совести мученья

Неведомы, хоть ею рождены.

Так не кори меня за прегрешенья,

Чтоб не было и на тебе вины.

Ты в грех измены вовлекаешь тело,

Я душу вовлекаю в этот грех.

Душе послушна, плоть решает смело,

Что ей в любви всегда готов успех.

При имени твоем восстав надменно,

Она свою осуществляет власть,

Чтобы потом покорно и смиренно

Перед тобой рабом послушным пасть.

Не упрекай, что совесть мне чужда:

Восстать и пасть я рад в любви всегда.

Бесчестен я, к тебе любовь питая;

Меня любя, бесчестна ты вдвойне:

Супружеские клятвы нарушая

И на вражду сменив любовь ко мне.

Но мне ль судить тебя за прегрешенья?

Я сам грешил не два, а двадцать раз.

Поклялся я раскрыть твое паденье,

И клятву эту преступил тотчас.

Я грешен тем, что клялся - ты прекрасна,

И нет любви сильнее и нежней.

Я ослеплял глаза свои всечасно,

Чтоб не видать порочности твоей.

Божился я: ты чище, лучше всех,

И эта ложь - мой самый тяжкий грех.

Спит Купидон, отдвинув факел свой.

Тут нимфа, шаловливая богиня,

Вдруг погрузила факел роковой

В холодный ключ, бежавший по долине.

От этого священного огня

Ключ приобрел целебный жар навеки.

И тянутся к нему день ото дня

Убогие, недужные, калеки.

Но ухитрился факел свой божок

Зажечь опять - от глаз моей любимой,

И для проверки сердце мне обжег.

К источнику бегу, тоской томимый. . .

Но от огня лекарство не в ключах,

А там же, где огонь, - в ее очах.

Уснул однажды мальчик Купидон,

Беспечно бросив факел свой заветный.

Увидя этот безмятежный сон,

К божку подкрались нимфы незаметно,

И лучшая из девственниц-подруг

Похитила губительное пламя

И возбудитель сладострастных мук

Обезоружен был ее руками.

Горящий факел брошен был в ручей,

И в нем вода, нагревшись до кипенья,

Целительною стала для людей.

Но я влюблен - и нет мне исцеленья.

Согреться может от любви вода,

Любви ж не охладить ей никогда.