— Но если не она написала эту историю, то кто же в таком случае?

— И по какой причине она была написана? Вот над этим-то я и ломаю голову, стараясь узнать как можно больше.

— На мой взгляд, — вмешалась в беседу доктор Эйлис, — это письмо производит впечатление свидетельства очевидца, человека, видевшего все своими глазами.

— В таком случае если автором письма была не Селия, то нам остается только предположить, что на корабле оказался кто-то другой, тоже спасшийся в катастрофе, — высказал свое предположение Ричард. — Это допущение кажется весьма вероятным, не так ли? Например, этим кем-то могла оказаться одна из монахинь.

— Одна из монахинь? — рассмеялась доктор Эйлис.

— Я так думаю.

— Вы всерьез допускаете мысль о том, что кто-то из экипажа турецкого военного корабля мог содействовать спасению монахинь? Да я не сомневаюсь в том, что их в первую же минуту побросали за борт одну за другой!

— Но почему вы считаете, что монахини — это обязательно старухи? Насколько я припоминаю, по крайней мере одна из них была молодой женщиной.

— Вы правы, Ричард, — подхватила Элизабет, — я и сама об этом думала. Но даже если одну из них увели в плен вместе с Селией, то, по всей вероятности, их тут же разлучили. А содержание письма заставляет нас думать, что рассказчику была известна история всей жизни Селии. Как могла одна из этих монахинь знать о том, что происходило с девушкой на протяжении всей жизни?

— Ладно, какая разница. — Он пожал плечами, словно внезапно потерял интерес к предмету разговора. — В конце концов, вы историк, вам и думать над этим.

— А теперь, мистер Омар, — перешла на деловой тон доктор Эйлис, — что вы нам можете сообщить по поводу указанного пергамента? Признаться, меня удивило ваше внимательное отношение к нему — как правило, наши обращения к вам, компьютерным специалистам, остаются без ответа.

— В общем, вы, наверное, правы. Сначала он меня не заинтересовал. Обычно я работаю с источниками более раннего времени и теми, которые записаны на веллумах. Но в данном случае, к счастью для вас, как оказалось, парень, который обрабатывает материалы позднего периода, сейчас в отпуске и этот пергамент переслали мне. Когда же я стал знакомиться с его содержанием, история заинтересовала меня: английская девушка в гареме Большого Турка, о подобном мне слышать не приходилось. — Ричард обратился к Элизабет: — Потом я заметил кое-какие особенности, что-то, что натолкнуло меня на мысль… Впрочем, лучше посмотрите сами, это легче показать, чем объяснить.

Пальцы молодого человека забегали по клавиатуре.

— Первый этап работы с такого рода источниками в наши дни — это цифровая фотосъемка. Довольно незамысловатая процедура, в результате которой получается вот такое изображение. Видите?

На экране появился четкий фрагмент письма.

— Почерк опытного писца, чувствуется твердая, уверенная рука. — Доктор Эйлис внимательно вглядывалась в экран. — Легко читается. Ну с этим справился бы любой студент. Можете ли вы нам сообщить что-нибудь поинтересней?

— Что касается материала носителя, на котором создан источник, могу сказать, что, несомненно, он был изготовлен в Османской империи. Хотелось бы только отметить одну деталь, которая может вам показаться любопытной: сохранились следы печати, видимо находившейся на первой странице, которая до нас не дошла и ныне является утраченной. Следы довольно четкие, и они указывают на итальянское происхождение. Если быть более точным — венецианское.

— Ах, так вот откуда взялась ваша теория о монахинях. — Элизабет улыбнулась Ричарду и обернулась к руководительнице, поясняя свою догадку: — Помните, в письме было упоминание о том, что на борту корабля находились монахини из конвента Святой Клары в Венеции?

— Прекрасно. Есть что-нибудь еще?

— Вы знаете, действительно есть. Первое, что меня очень удивило, это не содержание письма, а то, как оно было написано. Обратите внимание на широкие поля, оставленные автором. — Ричард указал на оригинал. — А еще более удивительна оборотная сторона пергамента. Она оставлена совершенно пустой! — На экране компьютера появилась вторая фотография. — Как видите, на ней не имеется ни единого знака, она совершенно чистая.

— Что из этого?

— Но пергамент в шестнадцатом столетии был исключительно ценным предметом! Слишком ценным для того, чтобы оставлять его неиспользованным. Как я уже сказал вам, я работаю с источниками, составленными на веллуме, это рукописи, созданные много ранее данного письма. Так вот, эти веллумы имели такую ценность, что монахам случалось соскабливать предыдущий текст, чтобы получить возможность записать какие-то более новые данные.

— Вы говорите о палимпсестах, конечно? — уточнила доктор Эйлис.

— Именно о них. С недавнего времени в нашем распоряжении имеется технология, так называемое получение флюоресцентных изображений, которая позволяет нам видеть уничтоженные ранее тексты. Так сказать, читать между строк.

— И вы хотите сказать, что использовали рентгенофлюоресценцию при работе с этим пергаментом? — Глаза доктора Эйлис загорелись интересом.

— Нет, при работе с ним я ничего не использовал, — рассмеялся Ричард Омар. — Но данная технология подсказала мне саму идею. С этим пергаментом я работал по принципу старого доброго фотошопа. — Едва заметная пауза и замечание невинным тоном: — Хотя с этим справился бы любой студент.

— Принимаю. Ваше замечание справедливо, — торжественно заявила доктор Эйлис. — А теперь будьте хорошим мальчиком и расскажите, что вы тут обнаружили, мы буквально сгораем от нетерпения.

— Так вот, пока я размышлял, к чему было оставлять так много пустого места, мне вдруг пришла в голову мысль, что это место вовсе и не являлось пустым. Метки, нанесенные пером и чернилами, сохраняются прекрасно, как вы сами видите, но если предположить, что они были нанесены с помощью другого инструмента, хоть карандаша, например?