— Тебя как всегда обманули, — снова засмеялась вампирша. — Астра — цветок грусти. Звезда упала на небо — как печально! Утраченный рай, потерянные возможности.

Посмотрела на Макса. Маринка все еще сидела у него на коленях, строила смешные рожицы.

Это все из-за масок! Они словно создают невидимые преграды, новые роли, неписаные условия.

Я потянула свою маску вверх, и Катрин быстро повернулась ко мне.

— Не надо. Пускай все так и остается.

— Как — так? — Я стала говорить грубо. — «Так» не останется. Будет все по-другому!

В обведенных черной краской прорезях маски сверкнули глаза. Мне показалось, что они стали угольными, в них тлел пепел ненависти.

— Не радуйся раньше времени. — Шампанское в ее бокале плеснулось, быстрая капля побежала по внешнему краю. Катрин подставила пальчик, и вино впиталось в шелковую перчатку. — В твоем празднике несколько актов. Считай, что сейчас антракт перед главным действием. Вы с Максом так трогательно-наивны, что просто обязаны умереть в один день. Например, сегодня.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Катрин уже отвернулась от меня.

Стерва! Давно сдохшая стерва! Когда же ты успокоишься?

Я шагнула следом, борясь с сильнейшим желанием запустить ей в спину чем-нибудь тяжелым.

— Что за знакомая? — Пашка протягивал мне бокал, длинный нос смешно торчал у него надо лбом, волосы дыбились вокруг маски, как усы.

— Злая колдунья, — прошептала я. — Сказку «Спящая красавица» помнишь? Она оттуда.

— Гурьева, — обреченно покачал Колосов головой, — у тебя все-таки проблемы с мозгами. Везде тебе видятся враги. Ты бы лучше вместо фехтования оригами занялась, что ли. Или вышиванием. Нервы, говорят, успокаивает.

О! И он туда же! Что-то сегодня все меня рукоделием заниматься отправляют.

Я оглянулась. Эдгар не зря сказал, что каждый играет свою партию. Катрин не единственная, у кого в мастерской свой интерес. Маринка, Колосов и даже Стешка — все чего-то хотят. Вон как Малинина повисла на Грегоре. Они сейчас танцуют около музыкального центра, Стешка без остановки болтает. Даже колокольчики на колпаке звенят в такт музыке. Синицын на время забыл о своем спорте и теперь сжигает танцующую парочку глазами. Семенова шепчется с Серым. Белая маска прошла вдоль стола. Тарелки заметно опустели, значит, всем все понравилось. На полу появилась пара пустых бутылок.

Снова завибрировал мобильный. На этот раз пришла эсэмэска. Сейчас совсем его выключу! Сообщение было от Олега. «Маша! Немедленно отзовись! Или как можно скорее выйди на улицу».

На улицу? Что за странная прихоть! Что мне на улице делать?

Мобильный выпал из дрогнувшей руки.

— Мишлен, ну чего ты опять? — Пашка поднял трубку, посмотрел на меня, понял, что класть мне ее все равно некуда, и сунул к себе в карман.

— Голова кружится, — честно призналась я.

Вот и пускай теперь этот телефон трезвонит у Пашки в кармане, а я не готова общаться с Олегом. И вообще он меня сейчас не очень волновал. Мне показалось, что воздуха в мастерской стало мало. Уши заложило.

— Ты чего одно шампанское хлещешь? — Пашка стал отнимать у меня бокал, но я держалась за него, как за спасительные перила. — Пойдем, съешь что-нибудь.

Так, за бокал, он и потянул меня к столу. Я оглянулась на Макса. Разговор с Маринкой у них продолжался, но за его спиной стояла Катрин.

— Подожди! — Я выпустила бокал, надеясь, что Пашка его подхватит.

Колосов и правда сделал два шага ко мне. Но в руках у него ничего не было.

Ах! — отдалось в моей голове. Я взглядом проследила, как падает бокал, как он ударяется об пол, надламывается в ножке, лишая надежды на то, что все обойдется, как разбрызгивается по полу сотней осколков.

Взвизгнули девчонки.

— Это к счастью!

— Гурьева, чего ты как безрукая?

Два голоса прозвучали почти одновременно, но первый был на секунду раньше, Катрин Пашку опередила. Слова про счастье принадлежали ей.

— Не переживай! — крикнул мне Макс, ссаживая Маринку с колен. Катрин он так ничего и не сказал, словно в том, что она заявилась сюда, не было ничего неожиданного.

Колосов поднял сломанную ножку, не зная, куда выбросить осколок.

— Прогони ее! — подбежала я к Максу. — А лучше убей!

— Ты становишься кровожадной.

Мне не хватало его лица, не хватало его улыбки.

— Очень тебя прошу, — прошептала я.

— А у нас гости… — Белая маска кивнула в сторону входа.

Макс мягко повернул меня за плечи.

Лео, как всегда, был в своем любимом бежевом цвете, только на сей раз на нем были мягкие шерстяные брюки и свободный свитер с высоким горлом. Светлые, почти белые волосы зачесаны назад. В лице холодное презрение. Он не был рад нас видеть.

— Пир во время чумы, — донесся до меня недовольный голос Лео. — Pourqoi je dois courir après toi? Tu te crois sorti de la cuisse de Jupiter! [35]