Чего он так всполошился? Подумаешь, бокал… стоит копейки… Разбился к удаче…

К удаче?

Я посмотрела на светло-бирюзовый камешек в кольце. Всё на месте, все должно быть нормально.

«Немедленно выходи на улицу!» — вспомнилась мне эсэмэска. Что Олег хотел мне сказать? А что, если ОНИ пришли сюда?

Все вокруг вдруг замедлилось. Сколько же всего людей пришло на вечеринку?

Макс бежит с Пашкой к закутку с раковиной, Лео тянется рукой к входной двери, Репина с Семеновой с удивлением смотрят на происходящее, Синицын с дружком и Маркелова возле стола, у камина замерла Катрин. Девять. Грегор с Малининой, Маринка, вцепившаяся руками в табуретку, словно ей тяжело стоять. Двенадцать.

Спокойно, нас двенадцать. Двенадцать… Очень даже хорошо. Дюжина. Раньше все считали дюжинами…

Не успела я вдохнуть второй раз, как ужас толчками сердца вернулся ко мне.

Тринадцать! Нас тринадцать! Я забыла посчитать себя!

Макс еще тащил Пашку к раковине, а наперерез им мчалась Маринка. Лицо ее напряглось, вены на лбу набухли, глаза почернели, рот кривился в зверином оскале.

— Макс! — крикнула я, чувствуя, что падаю. Нога наступила на что-то скользкое, оно крутанулось под подошвой, послышался знакомый хруст. Жемчужина? Руками я запуталась в плаще, завязки впились в горло.

— Маша… — послышался серебристый смех.

Катрин стояла около ширмы, где все складывали одежду. И держала зеркало. То самое, что вручил мне Пашка.

— Пока! — Она качнула подарок, держа его за ручку. И вдруг пальцы разжались. Я попыталась остановить неминуемое падение, потянулась в ту сторону, но от перехвативших горло завязок стало нечем дышать. — И передавай привет Олегу! Скажи, что я желаю ему хорошей охоты!

Катрин словно растворилась в разбитом зеркале — ее нигде не было.

Олегу? Она с ним говорила? Ну, конечно! Весь день она отвечала на мои звонки. Что же Катрин успела ему рассказать? Что сегодня все вампиры соберутся в одном месте?

Лео! Где Лео? Мне хотелось попросить его, чтобы он увел Макса, чтобы остановил Маринку и сделал что-нибудь с Катрин. Но главное — спас Макса. Спас, как спасал его все сто пятьдесят лет, что они провели вместе.

Музыка вдруг заиграла оглушительно громко, а света, наоборот, стало меньше.

— Ты, ты во всем виновата! — орала Маринка. — Зачем ты его убила? Он же был хороший!

Я видела, как девочка бьется в руках Лео, как белая ладонь методично опускается на ее щеки. С шумом лилась вода, и за ее плеском мне слышалось рыдание. Неужели Пашка… Неужели Маринка успела…

— На улицу, все на улицу! — захлопал в ладоши Грегор, колокольчики на его колпаке согласно зазвенели.

— Гурьева, — опустилась рядом Маркелова, — ты чего?

Негнущимися пальцами я рвала завязки плаща.

— Что?

— Ты на бусине своей поскользнулась и грохнулась так, что дом подпрыгнул.

Лера помогла мне сесть.

— Пошли гулять! — кружился среди гостей Грегор.

— Круто! — подхватил идею Синицын, ревностно хватая Малинину за руку.

Между ними началась немая борьба.

Перед моими глазами проползла белая крыса. Белла испуганно принюхивалась, недовольно поводила ушками.

— Tous les mauvais augures, [38] — презрительно скривил губы Лео. — Неисправимый максималист. Он думает, будто можно еще что-то исправить. Нельзя! — Лео на секунду остановился около меня. — Ничего нельзя исправить. Мы такие, какие есть, и не надо сводить две несоединимые противоположности. Оставьте его первая. Оставьте. Любовь — смертельная игра. Она не для вас!

— Случайно… разбила… — Я все никак не могла отдышаться.

Дурацкие приметы! Они как будто специально собрались вместе!

— Ну, ты чего же! Вставай! — Маркелова потянула меня наверх. Она тоже задрала свою маску на лоб, открывая вспотевшее лицо. — Пошли на улицу.

Никто ничего не заметил?

— Сейчас, я только Макса позову.

Маркелова недовольно фыркнула и, демонстративно топая, прошла к выходу. Я прислушивалась к странным звукам. Там кто-то плачет? Я сделала два неверных шага, боясь увидеть что-то страшное.

Маска в руке… Когда я успела ее снять? Дохлыми змеями болтаются завязки. На полу обрывки бумаги. Под ногой хрустнули осколки. Металлическая оправа зеркала погнулась, в овале появилась вмятина. Скорее дальше!

Маленький кран был открыт на полную катушку, вода вырывалась из него с шумом и возмущением, звук был похож на рыдания. Так вот кто здесь льет слезы!

Макс пристально смотрел куда-то вниз, под раковину. Там, сжавшись в клубок, спрятав лицо между коленей, сидел Пашка. Плечи его вздрагивали.