Бен решил, что Красный не стал бы останавливаться далеко от нужного дома. Метров через двадцать по обе стороны располагались два коттеджа. В том, что был справа, сиротливо светилось окно на втором этаже, зато в другом был освещен весь первый этаж. Бен сердцем понял, что ему сюда.

В кирпичном заборе имелась калитка, когда он ее толкнул, она оказалась незапертая. Рядом с калиткой возвышалась будка сторожа. Бен заглянул, ожидая увидеть самое страшное, но открывшаяся картина была самая обыденная. На столе стояла кружка и бутерброд, над кружкой вился парок. На стене за ремень висело помповое ружье, которым сторож почему-то не воспользовался. Бен огляделся, но никаких следов борьбы, крови, даже мусора не было. Чисто и аккуратно. Вкупе с тишиной это делало картину устрашающе контрастной.

Бен прокрался к дому, заглянул в окно, и его словно по голове ударили, загоняя обратно под подоконник. Увиденная картина была ирреально жуткой и отталкивающей.

Джуда налил зеленого чая, положил на лаваш кусок конской колбасы, когда дверь отворилась. На пороге стоял Красный. Он бесстрастно посмотрел на Джуду и сказал утверждающе:

— Вот и наш слуга.

Джуда молча откусил от бутерброда, степенно зажевал. Красный продолжил.

— Очень правильно быть слугой по жизни. Прикажут — убьешь, прикажут — жену отдашь.

Греха на тебе нет.

Джуда пригрозил незваному гостю «пчахом» — ножом, который всегда носил с собой.

Он рос с ножом, с восьми лет с ним не расставался, и тот еще никогда не подводил.

Красный не выказал никаких чувств, молча поманил сторожа рукой, медленно и плавно пятясь по направлению к дому. Медленно и грозно Джуда поднялся. Красный прошел мимо веранды и остановился под окнами зала.

— Здесь, — сказал он, не делая попытки заглянуть в окно, словно был уверен, что там увидит.

Джуда не пошевелился, лишь медленно покачал головой.

— Значит, я в тебе не ошибся, — подзуживал Красный. — Ты раб. Твой род проклял бы тебя и бросил подыхать как шакала.

Джуда прокашлялся и вдруг заговорил, заговорил впервые за долгие дни и даже месяцы без единого слова.

— Я пообещал Аллаху больше не убивать! — угрюмо пробормотал он.

— Аллах не любит слабых и велит мстить за предательство.

— В Коране этого нет.

Из окна донесся тихий женский стон. Красному стало смешно:

— Тихо, они уже кончают.

От его слов Джуда взвыл и кинулся к веранде, пинком распахнул дверь и ворвался в зал. Его жена торопливо спустила подол, Бурмистрович в одной сорочке шарахнулся назад и остолбенел от разгневанного взгляда сторожа. Банкир кинулся к лестнице на второй этаж, здесь его сторож и нагнал. Джуда повалил его, ловко прижал голову коленом, как веками его предки прижимами баранов, и в два чика отсек ему голову. После чего с невыносимым страданием уставился на содеянное.

— Я же зарок давал! — провыл Джуда.

— Это плохо, — притворно посочувствовал Красный. Но на первый раз Аллах простит тебя, но не дай Бог ошибиться во второй, тогда прощенья тебе не будет. Попадешь прямой дорогой в Тамок. В ад.

Красный уселся на диван, еще теплый от тел любовников, и попросил женщину:

— Принеси что-нибудь поесть.

Она даже не сразу поняла, что от нее хотят.

— Бегом! — рявкнул он.

Она быстро закивала головой и поспешила исполнить заказ. Именно эта картина — мирно перекусывающий Красный напротив Джуды, сжимающего отрезанную голову, и поразила Бена. Ничего не соображая и не представляя, что вообще собирается делать, он схватил прислоненную к стене лопату и ворвался в дом.

— Где мой сын? — закричал он в истерике.

Красный не удивился его появлению, прижал палец к губам и дурашливо предупредил:

— Нельзя так орать. В доме покойник. Что касается твоего отпрыска, то он там же, где и мои деньги. Можешь поискать, пока я ем.

Бен уронил лопату, но не успел ничего предпринять, как женщина сказала:

— Малай в чулане, деньги в спальне на втором этаже.

Бен кинулся к указанной двери, распахнул, и вид Артема, трущего худенькими кулачками глаза от яркого света, сделал его самым счастливым человеком на земле.

Он сразу забыл про убитого, про Красного и тем более про деньги. Но как оказалось, про него не забыли. Когда он увлек Артема по направлению к двери, Красный поднял пистолет и сказал:

— Ты пойдешь один. Мальчик останется.

Бена охватило отчаяние.

— Я без него не уйду.

— Уйдешь, — спокойно возразил Красный. — Загони джип и без глупостей. Позвонишь в милицию, сына больше не увидишь. Пошевеливайся, до утра надо похоронить наших мертвецов и навести здесь порядок.

— Порядок? Зачем? — не понял Бен.