— Не фамилия красит человека! Идите по жизни честно, и все будут уважать вашу фамилию.

— Надеюсь, это образное выражение, и к присутствующим отношения не имеет! — передразнил Бен.

— Меня зовут Вениамин Николаевич Магерамов. Мне 42 года. Образование высшее.

Закончил Алгинский мясной техникум.

— Вы хотите сказать-университет.

— Это было еще до того, как АМТ вошел в состав Алгинского университета.

Бен перевел дыхание, подумав, что он много успел до того как. До того, как Мясной техникум стал университетом. До того, как в нем стали культивировать исключительно богатых дегенератов, и техникум перестал выпускать классных специалистов. Таких как он. Магерамов хмыкнул. Сидевший перед ним очень полный молодой человек в дорогом костюме от Паоло Карпани укоризненно посмотрел на него сквозь золоченые очки, но Магерамов и не подумал извиняться. За что? За то, что он классный специалист? Таких сейчас не производят. В университет берут по результатам собеседования. Без экзаменов, но с учетом толщины кошелька. Бывший ректор Александр Равв в гробу бы перевернулся. Не было рядовых предметов.

Практику по черчению профессор Радомилов вел. Выпускники нарасхват шли по всему Союзу. А сейчас, стоит увидеть диплом АТУ все руками- ногами открещиваются. Нет, спасибо, у нас своих клоунов хватает.

Бен не особенно утруждал себя, чтобы попытаться произвести впечатление: он знал, не было случая, чтобы протекция Севы подвела. Сидевший перед ним полный молодой человек (кило сто двадцать, не меньше, при возрасте не больше двадцати) был начальником отдела кадров фирмы "Роса".

— Я вам представился, а как ваше имя? — нагло поинтересовался Бен.

— Я разве не говорил? — деланно удивился толстяк, знает ведь, что нет, чего ж Ваньку валять. — Меня зовут Яков Валерьянович Цехмистер. Вы нам подходите.

— Отлично, — подчеркнуто безразлично произнес Бен, на самом деле внутри был мандраж.

Откровенно говоря, Бен по жизни был трус. Это было наследственное, у него дед от разрыва сердца умер. Увидел ночью, выйдя по нужде, как с чердака медленно спускается некто в белом. Потом обнаружили на веревке сушащееся белье. И от этого самого пугливого деда поселилось внутри Бена живое воплощение вечного страха, которого он частенько представлял себе в виде маленького зашуганного мальчика — Венички. Всю сознательную жизнь Бен старался вытравить из себя Венечку, даже воровать начал из-за этого, в Алгинский техникум назло всем поступил, одолев жуткий конкурс 12 человек на место. Какие там умные головушки учились! Из сокурсников Вениамина и миллиардеры вышли и генералы получились. Не говоря уже о космонавтах и героях России.

И все-таки не мог он никак вытравить из себя Веничку. Сидел тот внутри него по жизни и вел себя неприметно, но стоило жизни маленько придавить, а еще почище, припугнуть, как Веничка выскакивал в самые неожиданные моменты со своими дурацкими страхами, вечно ввергал его в краску, заставляя стыдиться. Не было в нем стержня. Еще Гришка Шарапа, впоследствии разбившийся на авто и умерший молодым, пенял ему:

— Не можешь ты никого на хрен послать! Любой мужик, а особенно баба это чувствует.

Вот и сейчас повторилась та же история. Знал же заранее, что примут, никуда не денутся, и все равно мандражировал. Спросить почему, он бы не смог вразумительно ответить. Ему космогонию читали люди, лично знавшие Гагарина и запускавшие первые корабли! Он с будущим мэром вместе столовался в студенческой столовке, нередко одалживая талончик за 30 копеек. И все равно Венечка тут как тут.

— Вы нам подходите, — повторил Цехмистер. — Образование достаточное. Если надо будет подучиться, фирма оплатит все затраты, но это уже решим позже. Сейчас вам надо будет пройти в нашу фотолабораторию, вам сделают цифровые фотографии и выпишут пропуск.

— Извините, вы ничего не сказали о моей новой работе.

— Разве? В качестве заместителя директора по новой технике. Замов у нас девять.

Эта вакансия недавно освободилась, — Цехмистер нажал кнопку селектора и попросил.

— Нина Петровна, найдите Краюшкина. Пусть введет в курс дела нового сотрудника.

И узнайте что с контрактом? — после чего повернулся к Вениамину. — Сегодня сможете приступить к работе? Вот и чудесно.

Стоило Бену выйти в приемную, как секретарша Цехмистера, оживленно беседовавшая с другой женщиной, резко прервала разговор, из-за чего Вениамин понял, что он касался его личности. В приемной повисла неловкая пауза. Вениамин по прошествии энного времени попытался прервать тишину, но как всегда это получилась у него неловко, желая сказать "Ну что, будем работать вместе", но успел только протянуть:

— Ну…

Как в приемную вбежал Краюшкин. Получилось, как если бы он понукал лошадь, и женщины посмотрели на него с недоумением.

Краюшкину на вид было лет шестьдесят. Это был типичный хозяйственник, затурканный, с погасшим от вечной нехватки времени взглядом, сухонький и маленький. Костюм на нем смотрелся словно на школьнике. Седой школьник протянул крохотную ладошку, сказав:

— Гена.

Кадровик оказался суетливым дядькой. Забрав документы, он припустил из кабинета.

Магерамов услышал, как Нина Петровна произнесла вслед с траурной интонацией:

— Вместо Базилевского.

Сделав снимки для нового пропуска, они зашли в комнату, где за конторкой сидело три женщины, стучавших крашеными коготками по клавишам компьютеров. Краюшкин передал самой молодой фото и документы. Женщина достала бланк, шлепнула на него клей, потом фотку и дала на роспись. Расписываясь, Бен поймал себя на том, что не слышит стука коготков. Подняв голову, он столкнулся с взглядами всех трех женщин одновременно. Те опомнились и уткнулись в свои клавы обратно.

Краюшкин уже говорил по сотовому, крепко напирая на невидимого собеседника.