Кто там раньше вечерил, про то неизвестно, но самое раннее упоминание нашел я у Нилутаифага. Жил мурид (мудрец, по-нашему) в Древнем Самарканде в 1 веке до нашей эры. Он слыл отважным мореходом, оставил после себя подробные морские карты, по которым люди плавали триста лет. Однажды шторм застал его в этих местах, и шхуну под названием «Кончитта» выбросило на берег. Нил был со своей супругой, они стали единственными, кто остался в живых.

Команда не успела разбить бивак, как со стороны суши подул ледяной ветер, разом погасивший костры. Нил пишет, что их словно парализовало от ужаса. Из мрака возникли фигуры в трепещущих белых саванах. Трепеты утаскивали своих жертв по одному. Покончив с беднягой, твари возвращались за следующим. И так продолжалось всю ночь. Некоторых трепеты возвращали еще живыми, с содранной заживо кожей.

Мурид потом пытался выяснить про этих дьяволов, зачем они проделывали это над несчастными, и даже писал, что имеет, как он выражается «матерьял». Но подробности история умалчивает.

Мурид не любил рассказывать о своей встрече с трепетами. Говорил лишь, что место это проклято с давних времен. Никто не знал, откуда трепеты появились в этих местах, с какой целью и вообще кто они. Изуродованные люди или животные твари.

Никто не видел их домов и даже развалин. Возможно, они обитали под землей, как кроты. Но мне довелось видеть старый рисунок на буйволиной коже, изображавший подобие жилища, но труба у которого сбоку.

— Космический корабль! — вырвалось у Полины.

— Может быть, корабль, а может, и землянка, кто его знает. Это только в учебных программах все ясно. Столько веков минуло, уже никогда ничего не узнаем.

Дед задумчиво пожевал губами и, сменив тон, с подковыркой спросил:

— Вы лучше вот что мне поясните, господа ученые. Отчего институт построили на месте проклятой деревни? Лучше места не нашли?

— Ну, это проще простого. Есть планировка города, постановление главного архитектора.

— Какое на хрен постановление! — горячечно вскричал дед и, осекшись, оглянулся. — Отчего город не пошел в сторону равнины, где не надо вековые пни выкорчевывать, да и к порту ближе? Отчего он сюда языком в 15 километров вытянулся. Словно манило его что-то сюда, вернее заманивало. А институт прямо на месте Трепетовки поставили, это ж надо! Это место веками простой люд обходил стороной, и в Трепетовке жили одни изгои отродясь. Ведь то зло, что тут раньше процветало, никуда не делось, тут оно.

Дед демонстративно отодвинул лавку и поднялся.

— Пора и честь знать, господа ученые.

— Вы документы обещали показать.

Дел сказал, что это можно и вывел в огород, в котором дотлевала куча неопрятного мусора. Ветерок гнал под ноги ажурный пепел.

— Обещал, показываю.

Они с сожалением посмотрели на пепелище.

— Зачем же вы так?

— Всю жизнь манило меня это богом проклятое место, все мои силы высосало, треклятое.

Кольчугин выругался и ушел в дом, хлопнув дверью.

— Ответ понятен, — констатировала Полина.

У Бена имелись еще вопросы, но все они разом вылетели у него из головы, когда он разглядел новенький, как только что из магазина сверкающий засов снаружи дверей, расположенный в полуметре от порога. Не далее чем сегодня утром он видел точно такой же. У себя дома.

Вернувшись в офис, Бен позвонил Афинодору. Тот вел себя естественно, и по его тону нельзя было судить, что он догадался о ночном визите. В принципе труп карлика они оставили достаточно далеко от ОПП, так что Афинодор мог ничего не знать.

— Он лжет! — выпалила Полина, обосновавшаяся в кабинете и присутствовавшая при разговоре. — Он наверняка знает, что у него кто-то побывал. Ты думаешь, он не в курсе про трепетов? Столько лет живет под землей как крот, а про этих тварей и не догадывается? Это все сказочки для начальства. У него с ними договор.

— Что за ерунду ты несешь? Какой может быть договор с этими тварями. Это же животные, они и разговаривать не умеют, только кусаться! — Бен поежился, вспомнив острые зубы карлика.

— На стоянках сторожа специально подкармливают одичавших собак, а те потом не подпускают чужих. Афинодор, наверное, тоже носит им еду, а трепеты взамен его не трогают, а по ночам охраняют лабораторию.

Бен вынужден был признать, что в рассуждениях девушки есть рациональное зерно.

— Веткин говорил про десятерых убогих детей Трепетовой, — задумался он. — Вполне возможно, что байка про то, как мать их убила, обычное вранье, или убила не всех.

После сноса деревни уцелевшие могли спрятаться от холода и непогоды под землей.