– Это что-то вроде альбинизма, – сказала сухо. – В моем организме не хватает пигмента меланина, поэтому…

– Я в курсе, – перебил он ее, – поэтому у тебя бледная кожа, белые волосы и прозрачная радужка.

– А еще повышенная склонность к раку кожи. Я не хочу загнуться в тридцать лет от меланомы, поэтому, если вопрос для тебя не принципиален, давай перейдем в тень.

Крыть было нечем. Он же не зверь какой и не собирается брать грех на душу за чью-то преждевременную кончину.

– Заказать тебе кофе? – спросил Сабурин, когда они оказались за дальним столиком.

– Как хочешь, – девчонка равнодушно дернула плечом, побарабанила по столу длинными пальцами.

– Значит, в другой раз, – решил он, задетый ее равнодушием. – Рассказывай.

– Мне нужна помощь, – она подалась вперед, и ему захотелось снять с нее эти чертовы солнцезащитные очки, чтобы увидеть выражение глаз. Даже руки зачесались.

– Это я уже понял. Конкретизируй, что у тебя случилось? Любимая собачка потерялась? Бойфренд ушел в загул?

– За мной охотятся какие-то гребаные сектанты, – ее голос упал до шепота, – а мою лучшую подругу позапрошлой ночью убили. Из нее выпустили всю кровь, понимаешь? – Ее губы побелели так, точно это из нее самой выпустили всю кровь.

– Э, Белоснежка, – Сабурин покачал головой, – это тебе не к частному детективу, а прямиком в милицию.

– Я не могу.

– Почему?

– Я уже ходила сегодня, а там возле самого крыльца эти.

– Кто – эти?

– Сектанты.

– Откуда тебе знать, что они сектанты?

Девчонка поежилась.

– Просто они очень отличаются от нормальных людей. Одежда черная, глаза стеклянные…

– Они тебя видели?

– Не уверена, но они знали, что я собираюсь в милицию. Мне кажется, они все про меня знают. Помоги мне, пожалуйста. У меня есть деньги, я заплачу сколько скажешь.

– Чего ты конкретно от меня хочешь? – нахмурился Сабурин.

– Мне нужна охрана.

– Охрана?! Белоснежка, ты, кажется, плохо понимаешь специфику работы детективного агентства. Я сыскарь, а не телохранитель.

– Но у тебя же есть оружие!

Да, оружие – это железный аргумент. Оружие все меняет. Вот ведь дуреха…

– Ну и что?

– И ты умеешь им пользоваться. Ты же однажды меня уже спас.

– Да, только ты запамятовала, что в тот раз в моей шкуре едва не наделали лишних дырок. А шкура мне пока еще дорога.

– Тебе не нужны деньги? – спросила она зло.

– Мне нужны деньги, но я не собираюсь работать телохранителем. Не мой профиль, понимаешь ли. Белоснежка, послушайся доброго совета, заяви в милицию о смерти своей подруги. Там не дураки работают, разберутся.

– Она приходила прошлой ночью, – сказала девчонка обреченно.

– Кто приходил?

– Моя мертвая подруга звонила мне на мобильный и просила впустить ее в квартиру.

О, как все запущено! Да девчонке, кажется, надо не в милицию, а к психиатру.

– Твоя мертвая подружка приходила к тебе в гости? – осторожно уточнил Сабурин.

– Я ее не впустила.

– И правильно сделала.

– Ты мне не веришь? – Она сняла очки, посмотрела на него глазами-льдинками.

Сабурин невольно поежился.

– У меня в телефоне отмечены ее звонки. В час ночи в криминальных новостях сообщили о ее смерти, а в половине второго она позвонила.

– Откуда?! С того света?! Так у нее крутой роуминг! – Сабурин не удержался от сарказма.

– Ты мне не поможешь? – Девчонка встала, посмотрела сверху вниз.

– Белоснежка, иди в милицию, там тебе точно помогут, причем совершенно бесплатно.

– Мне показалось, что ты мужик, – она нацепила очки, забросила на плечо рюкзак.

– А я кто?

– А ты трусливый урод. Если бы я знала, что агентство принадлежит тебе, то не стала бы даже терять время.

– А ты, типа, не знала, – Сабурин неожиданно очень обиделся на «трусливого урода».

Она не удостоила его ответом и вышла из-за стола. Самонадеянная белобрысая шмакодявка!

Настроение было испорчено на весь оставшийся день. Интуиция, нашептывавшая, что встреча с клиенткой не приведет ни к чему хорошему, оказалась права….

Рене де Берни. У стен Антиохии. Зима 1098 г.

Те, кто говорит, что невозможно вынести жар здешнего солнца, или глупцы, или лгуны, или не были в этом проклятом месте зимой.

Холодно. Очень холодно. Мокрая от постоянных ливней одежда на ветру становится твердой, точно воловья шкура. Огонь костра не спасает, лишь добавляет холоду дымной горечи.

Антиохия неприступна – это ясно даже младенцу. Хитрый халиф Яги-Сиан перестроил городские стены. Теперь город охраняют четыреста пятьдесят башен, а еще вокруг – сплошные горы и болота.