– Шутихи, как в Петродворце, – сообщил Вася. – Про Петродворец слышала? Ах да, ты же хотела там в фонтанах купаться…

Я не стала сообщать Васе, что не только слышала, но и была там, а вот купаться вовсе не хотела, и, кстати, таких дурацких статуй не видела. Там «шутят» по-другому.

Хозяин встречал нас в холле, напоминающем холл дворца. Яркое золочено-хрустальное его убранство совсем не сочеталось с художественно заросшим садом. Мраморная лестница вела наверх. Я ожидала увидеть на ней ангелочков и статуи, но не было ни того, ни другого. Все заменялось большим количеством хрустальных подвесок, иногда с встроенными лампочками, иногда без.

Олег в жизни оказался еще более симпатичным, чем на фотографиях и в мраморе. Я поняла, почему Анька на него запала. Более того, он был обаятельным и располагал к себе. В особенности на фоне Васи и Артема.

Вася произнес речь, смысл которой сводился к тому, что они с Артемом привезли дорогому другу подарок аж из Парижа.

– Каллиопа, спой что-нибудь! – толкнул меня в бок Вася.

О пении меня заранее не предупреждали, и подготовиться я не могла, поэтому исполнила первое, что пришло на ум, – «Типперэри». В Великобритании это известная солдатская песня-марш, которой меня в детстве научил дедушка. Написана она была в 1912 году, стала популярной во время Первой мировой войны, но дедушка выучил ее во время Второй, когда ее тоже часто пели солдаты.

– Где вы ее взяли? – спросил Олег после того, как я закончила исполнение.

– Сказал же: в Париже. Специально для тебя провезли через две границы по Ленкиному паспорту.

– А обратно как собираетесь доставлять? И почему девица поет на английском языке, если она француженка?

Вася пояснил, что я – англичанка по имени Каллиопа, которую обратно доставлять никто не собирается, по крайней мере Вася. Ее Олегу в подарок привезли. Пусть он меня у себя селит – хочет в доме, хочет в пристройке, хочет в конуре. Он же сам говорил, что хочет бабу, которая будет себя вести как декоративная собачка. По мнению Васи, я была на нее жуть как похожа. По-русски (как считал Вася) я не говорю и не понимаю, к тому же неприхотлива – у Артема в квартире два дня прожила среди Ленкиного бардака и не жаловалась. Сама себя чем-то кормила из холодильника. Дома меня спокойно можно оставлять одну – у Артема ничего не сперла, не покрушила и не испоганила. Вообще не заметно, что жила там.

– Ой, подожди, ты ее еще сзади не видел! – воскликнул Вася и развернул меня, демонстрируя модные штаны с той стороны, с какой на них следует смотреть.

– А если ее родственники начнут искать? – спросил Олег. – Через Интерпол. Вы что, идиоты, не понимаете, что вывезли за границу живой товар?

– Так живой товар в другую сторону возят! – воскликнул Вася. – От нас к ним! А от них к нам – туризм.

– Она тебе не понравилась? – робко спросил Артем. – Мы так хотели сделать тебе приятное.

– Вы сколько дней пили в Париже? – спросил Олег.

– Все, – бодро ответил Вася.

– Оно и видно. – Олег осмотрел меня с ног до головы. – Так, сегодня я не намерен ею заниматься, поэтому придется ее где-то разместить… чтобы не портить праздник.

– Почему портить? – встрял Вася. – Она же такая забавная! Посадим ее за стол, как елочную игрушку.

– Ты видел, чтобы елочные игрушки сидели за столом? И сейчас, между прочим, июль!

– Значит, посадишь в сторонке. Ты же слышал, что она еще и петь умеет. Ты музыку заказал?

– На свадьбе будет ансамбль. Но не на мальчишнике.

– Вот она нам и споет, – невозмутимо заявил Вася. – Интересно, что она будет петь пьяной? Я уже два дня хочу посмотреть, что будет, если влить в нее бутылку коньяку.

Олег тяжело вздохнул, глядя на меня, потом предложил Васе с Артемом отправляться в зал и помогать накрывать на стол. Сегодня никакой прислуги не будет, только друзья, поэтому – самообслуживание.

Вася с Артемом ушли, Олег же задумчиво произнес на русском:

– Что же мне с тобой делать? Опять пьяные идиоты напридумывали чего-то, а мне расхлебывать…

Олег взял меня за руку и повел на верхний этаж, в башенку, в которой стояли четыре кресла и круглый столик. Жестом предложил мне сесть, открыл дверцу бара, вделанного в стену, и предложил угощаться. Я взяла простую воду.

– Здесь прекрасный вид из окна на все стороны, – сказал хозяин по-английски. – Полюбуйтесь окрестностями.

Он был прав – окна шли по кругу, по всем стенам. Между ними имелись небольшие кирпичные перегородки в один кирпич, нисколько не мешающие обзору. Вид открывался великолепный. Я на самом деле очень внимательно осмотрелась, чтобы примерно представлять территорию. И отметила про себя, что здесь очень много мест для укрытия. Хозяин недосмотрел? Или никого не опасается? Хотя не исключено, что по забору пущен электрический ток, чтобы ни у каких грибников не возникло желания искать грибы в частных владениях.

Олег тем временем достал из кармана мобильный и, как я поняла, стал звонить адвокату.

Адвокат посоветовал отвезти меня к консульству и оставить там перед дверьми. Лично Олегу ничто не угрожает. Его особняк я все равно не найду (как считал адвокат).

– А тем двоим идиотам что-нибудь угрожает? Ведь если выйти на них, они и меня сдадут.

– Ты считаешь, что девушка способна найти дом Артема среди других «коробок»? Фамилий их она не знает. Конечно, если очень постараться, ребят можно вычислить… Я к тебе сегодня подъеду, но попозже, и сам с ней поговорю. До завтра в любом случае пусть англичанка у тебя остается. Она не буйная? Прав не качает? Вот и посади ее в какой-нибудь комнате, накорми повкуснее. «Тарелка» принимает английские каналы, включи ей телевизор, пусть смотрит. Только никого из пьяных мужиков к ней не подпускай!