— Да, вот это. — Скотт передал ему ещё два снимка. На них виднелись переоборудованные железнодорожные платформы. На одной был установлен подъёмный кран, на другой заметны точки крепления для установки такого же крана. — Судя по всему, ракеты перевозят по железной дороге, а не по шоссе. Один из наших специалистов провёл экспертную оценку платформы. У неё стандартная ширина железнодорожной колеи.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Райан.

— Я имею в виду расстояние между рельсами. Почти весь мир — и мы в том числе — пользуется стандартной железнодорожной колеёй, тогда как большинство железных дорог в Японии — узкоколейные. Странно, что они не воспользовались русскими транспортёрами, изготовленными специально для перевозки этих монстров, — заметил Скотт. — Может быть, у них слишком узкие шоссейные дороги или они просто предпочли такой метод транспортировки. Отсюда до Йошинобо ведёт стандартная железнодорожная колея. Меня несколько удивила система крепления. Люльки на платформах примерно соответствуют размерам футляра, созданного русскими для перевозки такого огромного груза. Таким образом, японцы скопировали все, кроме дорожного транспортёра. Это все, что у нас есть, сэр.

— Чем вы собираетесь заняться дальше?

— Будем советоваться с ребятами из исследовательского отдела на противоположном берегу реки, — ответил Скотт.

— Отлично, — кивнул Райан и постучал пальцем по снимкам. — Передайте им, что сейчас это самое срочное задание. Мне нужно, чтобы ракеты были найдены как можно быстрее — лучше всего вчера.

— Ты. ведь знаешь, что они прилагают все усилия, Джек. Знаешь, не исключено, что японцы оказали нам важную услугу, перевозя этих монстров по железной дороге, — заметила вставая Бетси Флеминг.

Джек разложил перед собой фотографии и, прежде чем отпустить гостей, попросил их изготовить ещё один комплект. Затем посмотрел на часы и позвонил в Москву. Райан решил, что Сергей все ещё на работе.

— Какого черта, — начал Джек, — вы продали им чертежи SS-19? Ответ был резким. Головко тоже, по-видимому, испытывал недостаток сна.

— Из-за денег, разумеется. По той же причине, по какой вы продали им свои системы «иджис», истребители F-15 и всё остальное.

Райан поморщился — главным образом из-за справедливости упрёка.

— Спасибо, дружище. Извини, ты прав. Мы считаем, что нам удалось обнаружить двадцать ракет.

— Да, это похоже на правду, но наши специалисты ещё не побывали у них на заводе.

— Наши побывали, — сообщил ему Райан. — Послать тебе снимки?

— Конечно, Иван Эмметович.

— Завтра они будут у тебя на столе, — пообещал Джек. — Наши эксперты представили мне свои оценки. Я хотел бы узнать точку зрения ваших специалистов. — Он помолчал и продолжил. — По нашему мнению — мы исходим из худшего варианта, — у них по семь боеголовок на каждую ракету, общее количество сто сорок.

— Этого достаточно для нас обоих, — заметил Головко. — Помнишь, когда мы впервые встретились и вели переговоры об уничтожении этих долбанных ракет? — Он услышал, как фыркнул по телефону Райан, хотя и не смог проникнуть в мысли своего коллеги.

Первый раз я стоял рядом с этими штуками на борту вашего подводного ракетоносца «Красный Октябрь», подумал Райан, да, это я помню. Помню, как по спине стекали струйки холодного пота, словно рядом сам Люцифер. Райан никогда не испытывал ни малейшего расположения к баллистическим ракетам. Да, конечно, возможно, они и помогли сохранить мир в течение сорока лет, может быть, мысли о ракетах заставили их обладателей удержаться от ужасного соблазна, преследовавшего глав государств на протяжении всей истории человечества. А может быть, что не менее вероятно, человечеству на этот раз просто повезло.

— Джек, ситуация становится серьёзной, — послышался в трубке голос Головко. — Между прочим, мой сотрудник встретился с твоими оперативниками. Он высокого мнения о них — кстати, спасибо за копию их отчёта. В нём содержится информация, которой мы не располагали. Нельзя сказать, что она такая уж важная, но всё-таки представляет интерес. Итак, скажи мне, им поручено взяться за поиски ракет и пусковых установок?

— Да, такой приказ отдан, — заверил его Райан.

— И мои люди тоже взялись за поиски, Иван Эмметович. Не бойся, мы их найдём, — счёл необходимым добавить Головко. Он решил, что оба думают об одном и том же: единственная причина, по которой ядерные ракеты не были использованы в прошлом, заключалась в том, что они имелись у обеих сторон и угрожать ими — все равно что угрожать перед зеркалом. Но ведь сейчас ситуация изменилась, правда?

Теперь последовал вопрос Райана:

— И что тогда? — спросил он мрачно. — Как мы поступим, когда обнаружим их?

— А разве у вас в языке отсутствует выражение «Всему своё время»?

Ну разве не великолепно? Теперь этот гребанный русский пытается подбодрить меня!

— Спасибо, Сергей Николаевич. Извини, но ты, наверно, снова прав.

— Итак, почему мы продали акции «Ситибэнка»? — спросил Джордж Уинстон.

— Дело в том, что он приказал нам искать банки, подверженные валютным колебаниям, — ответил Гант. — И попал в точку. Мы сбросили эти акции в самый последний момент. Вот посмотри сам. — Гант набрал команду, ввёл её в терминал, и на экране графически отобразилось поведение акций Первого национального банка, «Ситибэнка», в пятницу. Действительно, акции стремительно упали в цене, в первую очередь из-за того, что «Коламбус», купивший несколько крупных пакетов за предыдущие пять недель, разом выбросил их на рынок и этим подорвал к ним доверие. — Как бы то ни было, это стало тревожным звонком в нашей программе…

— Марк, но разве акции «Ситибэнка» не являются частью исходных составляющих в нашей модели? — спокойно спросил Уинстон. Слишком резко упрекать Марка не имело смысла.

— Ну да… — Гант широко открыл глаза. — Действительно.

Именно в этот момент Уинстона осенило. Ему показалось, что в голове зажглась ослепительно яркая лампочка. Мало кто знал, каким образом «экспертные системы» следили за состоянием дел на финансовом рынке. Они действовали взаимосвязанно, наблюдая как за рынком в целом, так и за ставками-ориентирами, составляющими ключевые котировки, влияющие на развитие рыночных тенденций. Это были акции, курс которых в течение длительного времени совпадал со всем происходящим при общей склонности к стабильности, падал и поднимался медленнее тех, что поддавались спекулятивным колебаниям, — короче говоря, это были надёжные и устойчивые ценные бумаги. Объяснялось это двумя причинами и одной катастрофической ошибкой. Причины заключались в том, что, хотя курс ценных бумаг на бирже колебался ежедневно, даже при самых благоприятных обстоятельствах, смысл биржевой игры состоял не только в том, чтобы время от времени получать огромную прибыль, точно угадав тенденцию развития группы компаний, играющих на повышение или понижение, но и в том, чтобы хеджировать, страховать от потерь, свои деньги, вкладывая их в «надёжные убежища» — хотя совершенно надёжных акций не существовало, что и продемонстрировала пятница, когда все рушилось вокруг. По этой причине акции некоторых компаний, составляющие исходные части общей модели, на протяжении длительного времени и являлись такими «убежищами». А вот ошибка оказалась широко распространённой: люди склонны забывать, что у игральных костей нет памяти. Эти акции оставались устойчивыми только потому, что во главе стоящих за ними компаний в течение многих лет находились опытные и высококвалифицированные финансисты. Но с течением времени руководство компаний меняется, поэтому устойчивыми являлись не сами акции, а компании, руководимые умелыми профессионалами. Следовало периодически делать переоценку надёжности компаний и соответственно заново оценивать устойчивость выпускаемых ими ценных бумаг. А ведь тенденция становится тенденцией только потому, что люди считают её таковой и, поступая таким образом, начинают верить в неё. Уинстон рассматривал состояние акций, входящих в число надёжных и составляющих исходную модель, только как указание на возможное поведение людей, принимающих участие в торгах на бирже. Для него тенденции всегда являлись психологическим фактором, помогающим оценить, до какой степени люди будут следовать искусственной модели, а не поведение самой модели. Гант же, подобно многим трейдерам с техническим образованием, относился к этому по-другому. Таким образом, выбросив на рынок акции «Сйтибэнка», «Коламбус» включил сигнал тревоги в собственной компьютерной системе. К тому же даже такой умный и способный человек, как Марк, упустил из виду, что «Ситибэнк» и есть одна из главных составляющих этой проклятой модели!