– Мне пора уезжать.

Максин нахмурилась.

– Хорошо, дорогая. Мне уже намного лучше, и скоро я смогу вернуться к работе.

– Нет. Я уеду, только если ты позволишь мне нанять для тебя сиделку.

– Она мне не нужна. У меня есть физиотерапевт.

– Когда я уеду, тебе понадобятся оба. А Уорсу придется подыскать себе новую временную экономку. Ты должна ему об этом сказать. Уверена, он пойдет тебе навстречу.

Максин разочарованно вздохнула.

– Я вырастила упрямую дочь.

– Не заговаривай мне зубы, мама, – произнесла Молли улыбаясь. – Послушай меня, хорошо? Уколы и физиотерапия творят просто чудеса. Твое окончательное выздоровление лишь вопрос времени.

– Но пока я еще не совсем здорова? – спросила Максин, подняв брови.

– Совершенно верно.

– Мне будет очень вас не хватать, но я тебя понимаю. Впрочем, если честно, то не совсем.

– Я должна вернуться к работе.

– Но дело ведь не только в этом, правда? – проницательно заметила пожилая женщина. – Ты уезжаешь из-за Уорса?

К горлу Молли подступил комок, и она смогла только кивнуть.

– Если он снова тебя обидел, я собственноручно его придушу.

– Все в порядке. Нам с Трентом просто пора уезжать. Ты привыкла к этому дому, любишь свою работу, Уорс тебя ценит, и я не хочу, чтобы ты из-за нас все бросила.

– Я до сих пор считаю, что вам следовало пожениться.

– Сейчас уже слишком поздно об этом говорить, – горько произнесла Молли.

– Для счастья никогда не поздно, дорогая. Чтобы стать счастливым, иногда бывает достаточно переступить через свою гордость.

– Мама!

Максин подняла руку.

– Все, я умолкаю. Когда ты будешь готова все мне рассказать, я тебя выслушаю. Помни, дочка, что бы ты ни сделала, я не стану тебя осуждать. Я люблю тебя больше жизни.

– О, мама, – всхлипнула Молли, наклонившись и обняв Максин, – ты всегда была для меня защитой и опорой. Наверное, пришло время открыть тебе свою душу.

Пожилая женщина протянула руку и смахнула слезинку, стекающую по щеке дочери.

– Я слушаю, дорогая.

Крепко держа мать за руку, Молли начала свой рассказ.

Она упаковала все вещи и была готова к отъезду. Вот только у нее не хватило духа позвать Трента. Они с Тэмми играли в мяч на лугу, и их веселый смех укоряюще звучал у нее в ушах.

Она вышла на веранду в надежде, что свежий воздух поможет ей успокоиться. Вдруг кто-то постучал в дверь, но она даже не удосужилась обернуться.

– Открыто.

Никто не ответил, и она направилась обратно в дом.

Уорс стоял, прислонившись к дверному косяку. При виде его у неё бешено заколотилось сердце и пересохло во рту.

– Я знаю, я последний человек, которого ты хочешь видеть, – произнес он, глядя на чемоданы па полу.

– Верно, – согласилась Молли, чувствуя, как у нее по спине побежали мурашки.

– Я разговаривал со своими родителями.

Она просто пожала плечами.

– Ты была права, – произнес он с болью в голосе.

В этот момент их взгляды встретились, и Молли поняла, что никогда не переставала его любить и будет любить до конца своих дней.

– Мне жаль, что они вмешались, – продолжил он. – Ты должна поверить, что я не имел никакого отношения к тому, что они проделали за моей спиной.

Внезапно в сердце Молли зашевелилась робкая надежда, что они оба смогут переступить через свою гордость и начать все сначала. Если он готов, она согласна.

– Но это не извиняет того, что ты сделала, Молли.

В один миг Уорс жестоко убил эту надежду.

– И что я сделала?

– Сбежав от меня, ты, очевидно, вышла замуж за первого встречного, запудрив бедному парню мозги.

Молли долго не могла произнести ни слова. Боль и унижение были так глубоки, что у нее сдавило горло. Наконец, собравшись с духом, она выпалила:

– Как ты смеешь говорить мне такое? У тебя совсем нет стыда!

– Скажи, что это не так, и я возьму свои слова назад. – Его тон по-прежнему оставался непреклонным.

– Разумеется, это неправда.

Его лицо исказилось, как от боли.

– Тогда что же, черт возьми, правда?

Давясь словами, Молли произнесла:

– Я никогда не была замужем. Я выдумала эту историю, чтобы защитить себя и Трента.

– Ладно, ты не была замужем. Ты просто переспала с ним.

– Нет, это не так! – неистово воскликнула Молли.