Ева бросила на него негодующий взгляд, но промолчала. У него самого внутри все кипело от гнева, но он пытался держать себя в руках. В конце концов, Молли могла ему солгать, чтобы оправдать себя. Но чутье подсказывало ему, что это не так. Иначе она не стала бы настаивать, чтобы он поговорил со своими родителями.

Кроме того, его жизнь все равно зашла в тупик, из которого он мог выбраться только сам.

– Полагаю, ты решил не выставлять свою кандидатуру на выборы, – наконец сказал Тед, чтобы нарушить напряженную тишину.

– Я пришел сюда не для того, чтобы говорить о выборах.

– Тогда для чего? – ледяным тоном произнесла Ева. – Чтобы кричать на нас?

– Не смеши меня, мама, ты сама кого угодно перекричишь.

– Как ты смеешь разговаривать со мной таким тоном, Уорс Кавано? Я учила тебя уважать старших, в том числе твоих родителей. Что мы тебе сделали, что ты смотришь на нас так, словно презираешь?

– Имя Молли тебе о чем-нибудь говорит?

– При чем здесь она, сынок? – настороженно спросил Тед.

– Ты опять собираешься говорить с нами об этой женщине? – театрально воскликнула Ева.

Уорс не стал церемониться.

– Да, о ней.

– И что ты можешь сказать нам о ней нового? – усмехнулась его мать, но он, проигнорировав ее цинизм, спросил:

– Вы разговаривали с ней пять лет назад перед тем, как она уехала?

В комнате наступила гробовая тишина.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – надменно произнесла Ева. – Мы не раз говорили с этой женщиной.

Внутри у Уорса все клокотало от ярости, но он пытался сохранять спокойствие.

– Эта женщина, как ты ее называешь, была моей невестой.

– Я тебя умоляю, Уорс. – Ева махнула рукой с длинными накрашенными ногтями. – Она была всего лишь твоей игрушкой, и мы это знали.

Уорс стиснул зубы, жалея, что двое этих эгоистичных снобов – его родители.

Разумеется, он не мог этого изменить. Зато мог изменить свое будущее.

– Итак, вы разговаривали с ней? – спросил он снова, глядя на обоих. – Только не лгите мне.

Ева вопросительно посмотрела на внезапно побледневшего мужа, и тот кивнул. Затем перевела взгляд на Уорса. Ее губы были сжаты в твердую линию, глаза лихорадочно сверкали.

– Да, мы с ней разговаривали.

– Что конкретно вы ей сказали? – Уорс поднялся и угрожающе навис над ними.

– Ты не мог бы сесть? – спросила Ева, ломая руки. – Ты похож на пантеру перед прыжком, и это заставляет меня нервничать.

– Мама!

– Ладно. – Она подняла глаза на сына. – Мы сказали ей, что ты по-настоящему ее не любишь и не хочешь на ней жениться.

С губ Уорса сорвалось непечатное ругательство. Ева сердито посмотрела на него, но ничего не сказала.

– Продолжай, – вымученно произнес он.

Его губы онемели, во рту пересохло.

– Мы сказали ей, что она недостаточно хороша для тебя, но ты сам не смог ей это сказать и попросил нас.

Уорс разразился потоком проклятий. Ева и Тед, затаив дыхание, испуганно уставились на сына, словно он внезапно превратился в чудовище.

– Мы… мы думали, что так будет лучше для тебя, – печально произнесла Ева. – Мы считали, что она была тебя недостойна…

– Твоя мать права, – вставил Тед. – Мы думали, что действовали в твоих интересах…

– Заткнитесь оба!

Ева и Тед ошеломленно разинули рты. Наклонившись к ним, Уорс произнес резким тоном:

– Я любил Молли и собирался на ней жениться. Из-за ваших козней мы оба все эти пять лет были несчастны. Да вас следовало бы за это хорошенько отделать!

– Боже мой, Уорс, – заплакала Ева, – ты сам слышишь, что говоришь?

Он не обратил внимания на ее слезы.

– Но поскольку вы мои родители, я надеюсь, что когда-нибудь смогу вас простить. Только не сейчас! Я не хочу вас обоих видеть, так что держитесь от меня подальше, поняли?

С этими словами он направился к двери и закрыл ее за собой с такой силой, что разбил дорогое стекло. И черт с ним! Он никогда еще не чувствовал себя так хорошо. Однако ему только предстояло сделать самый главный шаг в его жизни.

Объясниться с Молли.

Несмотря на вечернюю прохладу, у нега на лбу выступил пот. Нужно найти Молли и все исправить.

– Мама…

Улыбнувшись, Максин потрепала Молли по руке.

– Ты чем-то расстроена, дорогая?

Присев на кровать рядом с матерью, Молли заглянула ей в глаза.