Шрифт:
Она положила камень под подушку.
— У меня еще есть время, — пробормотала она, свернулась клубочком и заснула.
Когда она проснулась, в квартире стояла могильная тишина. Она полежала еще немного, изучая луч света, проскальзывающий через щель в занавесках на ее пол.
Утро, подумала она. Позднее утро. Она не помнила, как провалилась в сон. Нет, даже лучше, гораздо лучше — она не помнила, чтобы металась или ворочалась во сне.
Она медленно просунула руку под подушку, чтобы нащупать камень. Нахмурившись, пошарила рукой, потом села и подняла подушку. Камня не было. Она поискала за подлокотником, на полу, под диваном, потом в замешательстве села на место.
Камни просто так не исчезают.
Или исчезают. Когда выполнят свою задачу. Она спала, и спала хорошо, не так ли? Как и было обещано. Действительно, она великолепно себя чувствовала. Как после приятных, расслабляющих выходных.
— Ну хорошо, Ровена. Спасибо.
Глава 18
Она потянулась, глубоко втянула воздух. И почувствовала ни с чем не сравнимый аромат свежесваренного кофе.
Если подарок не включал в себя утренний кофе, значит, кто-то еще успел встать.
Она прошла на кухню и обнаружила приятный сюрприз.
Зоин кофейный кекс был на столе, выложенный на очаровательную тарелочку и находящийся под надежной защитой кухонного колпака. Теплый кофейник был на три четверти полон, а утренняя газета аккуратно сложена рядом.
Мэлори взяла записку, подоткнутую под тарелку с кексом, и пробежала глазами по своего рода экзотической смеси письменных и печатных букв:
«Доброе утро! Должна была уйти — родительское собрание в десять.»
Десять, подумала Мэлори, бросив отсутствующий взгляд на кухонные часы. Ее нижняя челюсть бессильно отпала, когда она осознала, что уже почти одиннадцать.
— Не может быть. Или может?
«Не хотела никого разбудить, поэтому постаралась быть тихой, как мышка.»
— Какая уж там мышка, скорее призрак, — пробормотала Мэлори.
«Дане надо быть на работе к двум. На всякий случай я завела в твоей комнате будильник для нее. Я поставила его на двенадцать, так что ей не придется второпях собираться и хватит времени на завтрак.
Я отлично провела время. Просто хотела сказать тебе, вам обеим — что бы ни случилось, я очень рада, что нашла вас. Или что мы нашли друг друга. Как бы то ни было, я бесконечно признательна судьбе, что вы стали моими подругами.
Может, в следующий раз мы соберемся у меня.
С любовью, Зоя.»
— Похоже, сегодня день подарков. — Улыбнувшись, Мэлори положила записку на стол, где Дана тоже смогла бы ее найти. В надежде сохранить свое хорошее настроение, она отрезала кусочек кекса и налила кофе. Она поставила все это на поднос, добавила газету и маленький стакан сока и вышла с подносом на задний дворик.
Осень уже ощущалась в воздухе. Ей всегда нравился слабый, туманный аромат, который приносила с собой осень, когда листья начинали дрожать на ветру, меняя свои оттенки.
Нужно будет добавить несколько горшков с хризантемами, отметила Мэлори, отламывая кусочек кекса. Она мысленно выделила на это время в своем расписании. И пару тыкв для забавы. А еще надо собрать немного кленовых листьев, когда они станут ярко красными.
Она могла бы найти что-нибудь необычное и забавное для переднего крыльца Флинна.
Потягивая кофе, Мэлори скользнула взглядом по первой странице газеты. Чтение утренней газеты вошло у нее в привычку с тех пор, как она встретила Флинна. Она с неким благоговением замечала, как уверенно он передает свежие новости, и как мастерски он тасует все это — истории, объявления, иллюстрации, тона и печать — и делает из всего этого связное целое.
Она откусывала кусочек за кусочком, запивала его кофе и продолжала неторопливо просматривать газету, но когда она дошла до его авторской колонки, ее сердце подпрыгнуло.
Странно, но она никогда не чувствовала подобного, просматривая его колонку раньше. Неделя за неделей. О чем она тогда думала? — удивилась она. Привлекательный парень, красивые глаза, или еще что-то ничего не значащее в этом роде. Она читала его колонку, иногда соглашалась, иногда нет. Но никогда не задумывалась, сколько труда и усилий вложено в эти строки, что побудило его обратиться к той или иной теме.
Теперь все изменилось, теперь она знала его, она могла слышать его голос, произносящий слова, напечатанные на бумаге. Она могла представить себе его лицо, его выражение. Могла увидеть суть за внешним оформлением.
«Что отличает художника?» — прочитала она.
К тому времени, как она закончила чтение статьи и собралась перечитать с начала, она заново влюбилась в него.
Сидя на углу письменного стола, Флинн слушал, как один из его репортеров обрисовывал ему идею статьи об одном местном жителе, коллекционирующем клоунов.