– Что там? – Янка сильно рванул Кату за руку. Ката только его ладонь сжала. Не знает, что ли – когда Сторожевую Песню поешь, отвлекать нельзя. Даже если колесник из трясины вылез. И ползет, пьянь болотная, прямо к Янке с Катой! Совсем, видать, нюх потерял…

Колесник, бледно светящийся, дорогу загородил, руки расставил. Ката брови свела по-взрослому:

– Тины обожрался, лягушачий нахлебник?! Не видишь, кто идет?

– Ох ты, дочка колдунова, Прирожденная… А чего тебе на болоте надо?

– Не твое лягушачье дело.

– Ну и не мое… Подари мальчонку, а? У меня внизу хорошо, только скука одному…

– Сейчас договоришься – запою… Паром стать не терпится?

Колесник, потускнев, стушевался перед нешуточной угрозой, что-то недовольно-ругательное бормоча, зашлепал дальше по водяным окнам – по своим утопленницким делам. Только тут Ката услышала, что Янка зубами стучит.

– Испугался, что ли?

– Н-нет…

Ката решила не настаивать. Тем более, вон и кладбище недалеко, и Белянчик точно там – сияние легкое видно. Не такое, как от колесника и болотных огней – от Белянчика свет ровный и чистый. Как Ледяная Шапка.

Когда в темноте сквозь густой ивняк продрались, Янка уже зубами стучать перестал. А Ката почуяла – оба друга уже здесь, ее ждут. Белянчик, понятно, до поры до времени на глаза не показывается, а Юркая Тень – тот сразу навстречу кинулся. Слава Великой Матери, в человечьем обличье. Вообще-то обличий у него гибель, не поймешь, какое настоящее – иногда даже Ката пугается… А сейчас человек человеком – худущий, чернявый. Цыган – Ката их как-то видела. Только у людей глаза в темноте желтым не светятся.

– Хей-я! Сестренка приползла! А это кто еще?

Янка обиделся даже:

– А ты-то сам кто? Нечистый, что ли?

– Посмотрим? – ну и зубы у Юркой Тени – даже в темноте светятся… Ох, эти парни – все бы собачиться, а с Юркой Тенью шутки плохи… Вот с этим и Белянчик согласен – тоже на открытое место вышел:

– Хватит, Темный. Не драться же вам.

– Почему же?

– Нечестно. Он-то человек, а ты…

Янка Белянчика увидел – глаза совсем круглые стали:

– А ты кто? Ангел, что ли?

– Ангел, ангел… – Юркая Тень опять зубами засверкал. – Ангелов не видел? Смотри, пока не улетел.

Ну вот, и Белянчик обиделся:

– Сейчас сам улетишь. Это ваши дело не в дело на глаза всем лезут, креста на вас нет…

– И не надо мне твоего креста, - Юркая Тень на Белянчикову обиду внимания не обратил. – Куда сегодня? На Пасеках костры сегодня всю ночь жгут, медведь там одного заломал.

– А зачем костры? – поинтересовался Янка.

– Маленький, что ли – не знаешь? Мертвяка самого в лодке отправили, по реке, а пока доплывет, знаешь, сколько времени пройдет? Изголодается мертвяк, вот и кидают в костер всякое – еду, питье, чтоб он за ними не вернулся… Только это ж Мечиславовы земли, тамошние Дикие вас не любят, будь ты хоть сто раз Прирожденная.

– Какие еще Дикие?

– Ох, учить вас – кулаки разболятся… Ну, боги бывшие. Как вот Лесной Рогач.

– В лодках хоронить неправильно, - сообщил Белянчик.

– А правильно – ночами на кладбищах гулять? – коварно осведомился Юркая Тень. Белянчик опять надулся и замолчал. Вообще, дуется он часто, зато отходит быстро. Он не как Юркая Тень, мары никакой не наводит, если б не сияние – просто светленький губастый парнишка. И нос картошкой, как у жителей Побережья. Жила в деревне семья оттуда, только всех за одну зиму сюда стаскали…

– А этот, в волчьей шкуре, там будет? Помнишь, мы его у Горных видели? Они его еще боялись?

– А как без него-то? Он тебе кто – дядька? – ухмыльнулся Юркая Тень.

– Дядька не дядька, а говорит, обижать не даст.

– Ого… – Юркая Тень с уважением на Кату поглядел. Белянчик, насупившись, буркнул:

– Я тебя тоже обижать не дам. А с бывшими мне даже говорить не разрешают.

– А с нами что, разрешают?

– Так я ж не спрашивал. А то еще не разрешат тоже…

– Эх ты, воин небесный… – Юркая Тень вздохнул даже. – Ну что, пошли, или подождем, пока там все упьются?

– А скоро упьются? – подал голос Янка. Юркая Тень на него глянул быстро – что-то сообразил:

– Да, а ты-то туда как? Человеку до Пасек три дня ходу… если ходит быстро и дорогу знает.

– А Ката?

– Да она-то Прирожденная, ей просто…

– Может, к Плывуну? – Белянчик, как обычно, пытается, чтоб всем хорошо вышло.

– А, скажешь… Русалок тухлых не видел? Да и Плывун твой, щучье семя, вредный, как зараза болотная. Жертвы-то жрет, а живых не любит, утянет к себе – и поминай, как звали…