Александр вошел в квартиру. Тихо, темно. Слава Богу, сказал он про себя. Впрочем, подумал он, с какой стати я должен бояться, ведь я бывал здесь много раз, это почти что часть моего дела, моей работы, моего послушания. Он включил в прихожей свет. Ведь так будет естественней.

Он прислушался, ожидая, что Ксения Сергеевна, как обычно, выйдет навстречу. Никаких шорохов он не услышал. Он прошел в другую комнату, где находились секретер с документами и потайной шкаф со святыней. Приоткрыв его, Александр увидел подсвечник, какие-то книги, маленькую коробочку с мощами одного местночтимого святого, завернутую в бархат икону… Вещей, которые хранились у Ксении Сергеевны, стало гораздо меньше, — очевидно, их уже перевезли отсюда в другое место. Выдвинув верхний ящик секретера, Александр взял лежавшую сверху папку: как ему объяснил Матвей, составленное когда-то завещание должно находиться здесь. Он положил ее в сумку.

Присев на край дивана, он посмотрел в окно. Вот сейчас, здесь закончилась история чего-то, что называлось братской христианской любовью. Она закончилась абсолютной полноценной взаимной ненавистью. Только здесь еще оказался он, и ему самому непонятно, что он здесь делает.

— Здравствуй, Саша, — услышал он. — Как я давно тебя не видела. Ты не говорил, что придешь. Что ты здесь делаешь?..

Он даже вздрогнул от неожиданности. Ксения Сергеевна стояла в дверях, заспанная, в халате, глядя на Александра то ли с улыбкой, то ли со страхом. Теперь он заметил, как она изменилась: серый цвет похудевшего лица, острота сутулых плеч, безнадежность взгляда. Она, кажется, стала еще прозрачней, и Александр невольно опустил взгляд.

Стараясь сохранить уверенность в голосе, Александр объяснял, что пришел поговорить. А ключом открыл дверь по старой памяти: ведь раньше, когда привозил что-нибудь, всегда открывал своим ключом, да и не хотел лишний раз беспокоить ее. А вообще он должен кое-что рассказать…

Александр неуверенно заговорил о том, что Николай оказался совсем не тем человеком, за которого выдавал себя все это время, а мы, доверчивые люди, этого не замечали; он начал пересказывать просьбу Матвея — собраться и поехать с ними, Матвей ждет внизу в машине, как вдруг она его остановила.

— Понятно, — сказала она. — Почему же Матвей сам не пришел и не сказал об этом, почему он все переложил на тебя?..

Александр не знал, что ответить.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она грустно и добавила, что ей уже все известно про ссору Матвея и Николая. — Они сами решат свои проблемы, а ты… Я ведь немного знаю тебя. Зачем тебе это нужно? Ведь ты не являешься их собственностью. Так ведь?..

— Так, — машинально повторил Александр, — так… Но я должен сказать… Я должен сказать, что…

— Посмотри на меня, — прервала она, и Александр неохотно поднял на нее глаза, — Мне уже в какой-то степени все равно. Я понимаю, что и Николай, и твой Матвей не оказывали мне помощь просто так. Не бескорыстно. А за определенную плату, которую они получат потом. Я в какой-то степени уже их собственность, потому что у меня нет сил… А ты? Скажи, зачем ты участвуешь в этом? Разве ты — их собственность?..

— Нет, — ответил Александр. — Я только должен сказать, что отныне…

— Нельзя доверять, — сказала она. — А я сегодня уже слышала эти слова… Вот только что, час назад, был помощник, — она споткнулась на этом слове, едва не сказав “послушник”, — вашего друга Николая, и представляешь, он говорил то же самое… Говорил про Матвея. Что он злодей. Они забрали все документы. И как я должна все это понимать?..

— Он присвоил себе чужое, — продолжил Александр. — Он присвоил собственность общины, и желает присвоить еще…

— Нет, нет, я слышала совсем другое, — перебила Ксения Сергеевна. — Именно Матвей присвоил себе деньги. Кому я должна верить?..

Александр пожал плечами.

— И я тоже не знаю, — сказала она.

Помолчав, потому что сказать ему было нечего, он взял сумку, прошел к двери и, не попрощавшись, вышел из квартиры.

С ощущением тотальной глупости и пустоты, накрывших его, он добрался до машины, сел за руль, раздраженно хлопнув дверью.

— Я больше никуда не поеду, — сказал Александр. — Никуда ни по каким поручениям.

Он не стал пересказывать Матвею подробности своего визита, сообщив только, что разговор с Ксенией Сергеевной не удался: она не захотела никуда ехать. Если Матвей желает, пусть сам поговорит с ней.

— Значит, ты не сумел с ней поговорить, — спокойно отметил Матвей. — Значит, надо будет продолжить с ней этот разговор в другой раз. Например, завтра. Главное — у нас документы.

Он спокойно развязывал туго затянутые шелковые тесемки папки, и вдруг затих.

— Они уже были здесь раньше нас, — пояснил Александр. — Они забрали все документы и поговорили с Ксенией Сергеевной.

Матвей нахмурился и проворчал:

— Не думай, что на этом все закончилось. Мы должны все исправить.

Он швырнул легкую, издевательски пустую раскрытую картонную папку на заднее сиденье.

— И это все, что ты вынес оттуда?..

Через полтора часа они подъехали к дому — его незавершенный темный силуэт издалека виднелся на фоне слабых фонарей. Последнее время Александр часто испытывал это чувство: приближение к дому, который он построил почти что собственными руками, вызывало тревогу и скрытую тоску. У него было смутное ощущение, что для него этот дом навсегда останется чужим, и все, что связано с ним, было построено на песке, как воображаемый замок в его архитектурных проектах.